Сильнее боли
Шрифт:
–Заходите.
–Это действительно удобно? – промямлил Тарас.
–Не злите меня. Проходите, черт вас дери!
Окрик подействовал на Тараса отрезвляюще. Он быстро шагнул в прихожую и замер.
–Пожалуйте в апартаменты, – сделала приглашающий жест чайником Галя и первой прошла в комнату. Снова шлепнулась в кресло, но увидела в руке чайник и опять встала, чертыхнувшись под нос.
В комнату зашел Тарас. Он успел снять ботинки, и Галя, проходя с чайником мимо, бросила:
–Тапок нет. Лучше обуйтесь.
–Ничего-ничего, – заверил
«Зато мне не очень», – сморщив нос, подумала Галя и, вытряхивая в унитаз заварку, крикнула:
–У себя дома командую я. Живо обувайтесь, а потом проходите на кухню, чаю попьем.
Чай пили молча. Казалось, Тарас вообще не рад этому чаепитию. Он и так-то не знал, куда себя деть, а тут еще горячий чай, который быстро, в два глотка, не выпьешь. А Гале словно нравилось смятение Тараса. Она прихлебывала из чашки маленькими глотками и неотрывно смотрела на гостя, чем смущала того еще больше. Наконец ей это надоело, и она сказала прямо:
–Тарас, перестаньте вы вспоминать вчерашнее! Давайте договоримся: ничего между нами не было. Кроме общих проблем. А сейчас огромная проблема появилась у меня. И мне нужна ваша помощь. Но если вы будете вот так пыхтеть, краснеть и бледнеть, я вас, пожалуй, напою сейчас чаем и отправлю домой.
Тарас дернулся, и горячий чай плеснул на руку. Зашипев сквозь зубы, мужчина второй рукой схватился за трясущуюся чашку и зашипел еще громче.
–Да отпустите вы эту долбаную чашку! – крикнула Галя. – Пусть остынет.
Тарас быстро поставил чашку и принялся ладонью вытирать лужицу на столе.
–Я вас сейчас стукну! – простонала Галя. – Сядьте же наконец спокойно… Вы курите?
–Ну-у… редко, – понурил голову Тарас.
–Да по мне хоть одну за одной, что вы отчитываетесь? Если хотите – закуривайте. Может, хоть успокоитесь наконец.
Тарас полез в карман с откровенной радостью. Видимо, занять делом руки показалось ему отличной идеей.
Галя достала из шкафчика пепельницу и снова пристально уставилась на Тараса, решая, стоит рассказывать ему о Костике или в самом деле отправить домой. Но то ли сигарета оказала нужное действие, то ли Тарас сам взял себя в руки, первым начал все-таки он:
–Вы меня извините, я и правда волнуюсь. Но не из-за вчерашнего… не только из-за вчерашнего. Просто я, кажется, понял, по чьей вине все это случилось.
Галины брови поползли вверх.
–Вот как? И по чьей же?
–В некоторой степени по моей. Но в основном… по маминой.
Галя поперхнулась и закашлялась. Тарас быстро смял в пепельнице сигарету, вскочил и принялся разгонять дым руками.
–Да сядьте… вы… – сквозь кашель просипела Галя. Громко откашлялась и сказала: – Ваше дерганье меня уже достало. Я не дымом поперхнулась, а… вашей мамой. Вы хотите сказать, что старушка затащила нас к черту на кулички, а потом гонялась за сыном с ножичком? Это у нее развлечение такое? Хобби? – Галя нахмурилась и бросила в лицо Тарасу со злостью: – Зря я вас
И тут произошло неожиданное. Тарас нахмурился, снял почему-то очки, а потом хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула чашка, выплеснув часть содержимого в блюдце, и заговорил коротко и зло, став совершенно не похожим на себя:
–Хватит! Прекратите надо мной издеваться! Не вы же одна попали в этот чертов переплет, мне тоже плохо. И я волнуюсь, как вы не можете понять? И из-за вчерашнего, и вообще – потому что сижу перед красивой женщиной, к чему я не привык… А вы мне даже договорить не даете! Послушайте сначала, а потом уже…
Тарас замолчал на полуслове. Похоже, выдохся он так же быстро, как и закипел.
И все-таки Галя посмотрела на него другими глазами. Не сказать, чтобы она в корне изменила свое мнение о Тарасе, но заинтересовать ее у того определенно получилось. Извиняться она, впрочем, не стала. Коротко кивнула:
–Ладно. Послушаю.
И Тарас стал рассказывать. Сначала сбивчиво, то и дело щурясь сквозь слабые очки на Галю, пытаясь оценить ее реакцию; потом осмелел, разошелся, даже остывший чай допил и попросил налить еще чашечку. Правда, рассказывая, он не вдавался в подробности. Поведал о семье колдуна; о том, что они приходятся ему родственниками со стороны отца; о том, что после развода родителей дядя Матвей стал относиться к ним с мамой враждебно.
А дойдя до версии, что вчерашний «маньяк» не кто иной, как его отец, он даже закурил, не спрашивая разрешения у Гали.
Впрочем, она и не обратила внимания на эту маленькую вольность – настолько увлек ее рассказ Тараса. И когда он закончил, она лишь выдохнула:
–Ну ни фига ж себе!..
Тарас посмотрел на Галю с таким торжествующим видом, словно он не только вычислил, но уже и победил всех врагов-недругов.
И тогда Галя одной фразой смела с лица Тараса самодовольство.
–У них мой сын, – очень спокойно, словно речь шла о погоде, сказала она. Но глаза ее при этом кричали, вопили, умоляли. И Тарас пообещал себе сразу и безоговорочно, что расшибется в лепешку, но сделает все, чтобы эта женщина была счастлива. А для этого не требовалось даже звезд с неба доставать, достаточно помочь ей вернуть всего одну маленькую звездочку – сына.
Сама же Галя продолжала:
–И мне не очень понятно, зачем Костя мог понадобиться вашему отцу? Или дяде. Дикость, вы не находите? К тому же его похитила женщина. Вы хотите сказать, что это Катя?
–Постойте, – замотал головой Тарас. – Расскажите теперь вы, как это случилось?
Галя торопливо описала события дня. Самообладание в конце рассказа стало ей изменять, и она пару раз судорожно всхлипнула, отчего Тарас болезненно сморщился. Но Гале удалось справиться с эмоциями, к тому же она вспомнила о ночном автомобилисте и решила поведать и о нем.
Тарас насторожился.
–Автомобиль? Он что же, выследил нас на вокзале?
–Вы думаете? – нахмурилась Галя.