Силмирал. Измерение

– Я дома!

Обычно, бабуля-домоседка отзывалась на этот клич отовсюду, где бы она ни была в квартире. Но сегодня ответом мне была тишина.

Лишь через минуту я сообразила, что она, кажется, уехала на рынок. Здорово! Если бы не надо было идти в художественную школу, можно было бы вплотную заняться компьютером. Друг столько хороших программ дал, а загрузить их не могу: под испепеляющим взглядом старшего (я бы даже сказала, старейшего) поколения, на дух не переносящего современную технику – за исключением телевизора, полного «мыльных опер» –, комп просто

зависал и отказывался работать. А вечером за ним частенько засиживались родители, оставляя мне час-полтора. Слишком малый срок для воплощения всех моих амбициозных планов.

Сбросив сумку в комнате и что-то мурлыча себе под нос, я быстренько разогрела себе борщ. М-м… класс! «Свекольник» в лучшую сторону выделяется даже на фоне остальных кулинарных шедевров моей бабули.

После плотного обеда я позволила себе развалиться на родительском диване и предаться ленивым размышлениям…

К моему искреннему удивлению, в десятом классе домашней работы было не так много, как я ожидала. Как я думала в прошлом году, я должна была приходить из школы, засаживаться за уроки и не вылезать из-за них до глубокого вечера. На деле же мне хватало одного-двух часов… впрочем, вероятно это ещё и из-за того, что новые знания давались мне относительно легко (это же, кстати, давало одноклассникам право скатывать у меня контрольные). Даже в художественную школу успевала ходить.

Правда, с ней-то как раз проблем было меньше всего. Особенно учитывая то… что любимую художку я закончила ещё три года назад, и теперь ходила, так сказать, для частного обучения. И сегодняшний день попадал под его расписание.

Но борщ был такой сытный, а я такая ленивая, что моей совести пришлось меня буквально за уши стягивать с дивана. И то произошло это минут через пятнадцать, не меньше.

А ведь если бы она не проявила такой настойчивости, вероятно, ничего бы и не произошло…

До художественной школы было двадцать минут ходу. Собираясь подойти к четырём, я вышла в пятнадцать пятьдесят. Довольно небрежно относясь ко всем рукописным расписаниям что есть в мире, я довольно трепетно относилась к своему внутреннему режиму, поэтому от дома ринулась на третьей скорости.

Кратчайшая дорога к «Дурдому для Харизматичных Шалопаев/Шизофреников/Шимпанзе» (один из остроумных вариантов расшифровки приевшейся аббревиатуры. Нужное подчеркнуть) проходила мимо почты и стройки. Первую я обогнула привычным крюком, но вторая заставила меня притормозить. Приехали… Только неделю назад ничего не было!

Навскидку определив площадь работ – метров триста вдоль дороги и двести – в глубь дворов, и всё огорожено забором-сеткой в мой рост – я вывела на мысленной карте три дороги. Первая – в обход… Лишние пять – десять минут. Отпадает.

Второй и третий – параллельно. Но один – по внешнюю сторону забора, по тоненькому бордюру бок о бок с проезжающими машинами, другой же – по самой строительной площадке… Вот только как попасть туда непонятно (я уж молчу о том, как выбираться!), да и разведённая растаявшими снегами грязь тоже привлекательности не добавляет. Что поделать – весна. Ранняя. Снег уже растаял, а листья на деревьях ещё не распустились. Брр… Серо и грустно. Вдобавок ко всему, надо мной ещё висели хмурые облака – не грозные-грозовые, просто хмурые -, что лишний раз заставляло меня нервничать. Я-то здесь, а зонтик дома…

В конце концов, я решила не жертвовать

своими новыми ботинками, и пошла узким и опасным, но чистым и коротким путём.

…Уже на первой трети пути я начала сильно сожалеть, что не стала искать «запасной вход» и побрезговала радостно хлюпающей под ногами грязью. Каждая третья машина считала своим долгом оглушить сигналом одинокую художницу, семенящую вдоль пружинистого забора и опасно шарахающуюся от каждого такого «приветствия». Правда, она в долгу не оставалась и не одна такая «пищалка» не уехала без прощального «доброго» напутствия в задний бампер.

С каждым пройденным на одном дыхании метром настроение неуклонно падало. Я уже начала потихоньку ворчать на мир, на семью, на свою жизнь...

Вдруг в область моего бокового зрения попал какой-то белый предмет за проволочной перегородкой. Но не успела я повернуться к нему, как яркий свет, точно от прожектора, на миг ослепил меня. Я часто заморгала и отшатнулась, едва не навернувшись с бордюра. Точнее, я таки навернулась, но, по удачному стечению обстоятельств, не упала…

Оглушительный гудок перепуганного водителя, визг тормозов, и я, моментом прозрев, испуганной кошкой без труда взяла высоту в два метра – высоту забора… чтобы с размаху плюхнуться в ту самую грязь, по которой я так боялась ходить.

По удачно сложившимся обстоятельствам, в это время суток машин в нашем районе не так много, поэтому моё неудавшееся самоубийство обошлось без последующих трагедий. Просто водитель легковушки – кажется, белой шестёрки – выровнял-таки машину и продолжил путь, звучно матерясь на всю улицу. Позади него, как две чёрные змеи, остался тормозной след.

Я тоже не сдержалась от пары добрых слов в свой собственный адрес. Потом скосила глаза и узрела сумку… чёрную… с красочно рассыпанными вокруг листочками… рисунки!!!

Я взвыла и бросилась спасать бесценное художество.

Ф-фух! День испорчен, но не до конца. В большинстве своём белые листочки были именно белыми листочками. Среди них затесались лишь два рисунка, один из которых приземлился лицом вверх, а вот второй… Я закатила глаза и про себя пожелала доброго пути в другой, лучший мир моей композиции с танцующими девушками. Ну вот, а он так нравился моей маме…

Я стала мрачно собирать уцелевшее добро, стараясь складывать листы грязными сторонами вместе, отряхнула от комьев грязи громоздкую сумку… когда рядом с моей ногой что-то звякнуло. Я опасливо покосилась туда. Рядом с моей пяткой, полузарытый в грязи, лежал кристалл. Довольно большой – с мою ладонь. Странной формы – будто две узкие шестигранные пирамиды соединили вместе торцевыми сторонами. Но мне он понравился…

Не понравилось мне только одно – он как будто неярко светился изнутри и посвёркивал гранями. Я на всякий случай поглядела на небо – солнце, могущее вызвать этот блеск, так и не показалось. Так какого… Кроме того, я была почти уверена, что ослепившая меня вспышка была порождением именно этого камушка.

Любопытство не порок, но... Я пожала плечами и подняла его. Тяжёлый… Вытерев его от грязи рукавом – всё равно я уже была как чушка из-за неудачного приземления –, я деловито сунула его в сумку и потопала домой. А вы думали, я в таком виде попрусь в школу?! Ха! Конечно, по красочности и раскрашенности настоящие художники порой не уступают своим картинам, но и у них есть понятия о чистоте… своеобразные.