Сила воли

Вейнбаум Стенли

— Ну что ж, давай этим воспользуемся, — предложил Хэм. — Как тебя зовут, приятель?

Ответа не было.

— Конечно, — вставила Пэт. — Он не может сказать нам свое имя, пока мы его как-нибудь не назовем, а мы не можем этого сделать, потому что… О! Ладно, давай тогда назовем его Оскар. Вполне подходящее имя.

— Прекрасно. Оскар, так кто же ты все-таки?

— Человеческий. Я человек.

— Что-что? Провалиться мне на месте, если это так!

— Это слова, которые вы мне сказали. Для себя я — человек для вас.

— Подожди-ка.

«Для себя я…»Я понял, Пэт. Он хочет сказать, что единственные слова, которые у нас есть для определения того, чем он себя считает, это слова вроде «человек»и «человеческий». Ну, хорошо, тогда каков твой народ?

— Народ…

— Я имею в виду твою расу. К какой расе ты принадлежишь?

— Человеческой.

— О-о, — простонал Хэм. — Попробуй ты, Пэт.

— Оскар, — сказала девушка, — ты говоришь, что ты — человек. Ты млекопитающее?

— Для себя человек — это млекопитающее для вас.

— О Господи! — Она попыталась еще раз: — Оскар, как размножается ваша раса?

— Я не имею слов.

— Ты был рожден?

Странное лицо без тела или тело без лица слегка изменилось. На полупрозрачные веки, закрывающие множество глаз, легли другие, более плотные, впечатление было такое, что существо нахмурилось в глубокой задумчивости.

— Мы не рождаемся, — прощелкал он.

— Тогда… семена, споры, партеногенез? Или деление?

— Споры, — взвизгнула живая загадка, — и деление.

— Но…

Она замолчала в замешательстве. В наступившей тишине откуда-то слева послышался насмешливый крик триопа; оба непроизвольно обернулись, пристально посмотрели вдаль и в ужасе отпрянули. Они увидели, как у самой границы светового круга один из этих демонов схватил и понес то, что, без всякого сомнения, было обитателем пещер. И, что всего ужасней, все остальные так и остались сидеть перед своими норами, сохраняя абсолютное спокойствие.

— Оскар! — закричала Пэт. — Они схватили одного из ваших!

Ее оборвал звук выстрела, но Хэм промахнулся.

— О-о! — Пэт задохнулась от гнева. — Дьяволы! Они схватили его!

От существа перед ними не последовало никаких комментариев.

— Оскар! — крикнула она. — Неужели тебе совершенно безразлично? Они убили одного из ваших! Ты понял это?

— Да.

— Но… неужели тебе все равно? — Пэт уже чувствовала нечто вроде человеческой симпатии к этим существам. Они могли говорить, они стояли выше животных. — Тебя это нисколько не трогает?

— Нет.

— Но кто они вам, эти дьяволы? Что такого они делают, если вы позволяете им убивать себя?

— Они нас едят, — невозмутимо ответил Оскар.

— О-о! — в ужасе воскликнула Пэт. — Но… но почему вы…

Она замолчала. Существо медленно отползало к своей норе.

— Постой! — крикнула она. — Они не подойдут! Наши фонари…

Из норы послышался щелкающий голос:

— Холодно. Я ухожу, потому что холодно.

Наступила тишина.

Холод усиливался. Порывистый Нижний Ветер дул все сильнее, и, окинув взглядом гряду,

Пэт увидела, что все обитатели пещер отступают к своим норам. Она оглянулась и беспомощно посмотрела на Хэма.

— Может быть, я спала? — прошептала она.

— Тогда мы оба спали, Пэт. — Он взял ее за руку и повел назад к ракете, иллюминаторы которой приветливо светили во мраке.

В ракете, согревшись и сняв свои нелепые одеяния, Пэт устроилась в кресле, поджав под себя стройные ноги, закурила сигарету и почувствовала, что способна и дальше развивать свои здравые идеи относительно данной проблемы.

— Чего-то мы здесь недопонимаем. Хэм, тебе не кажется, что разум Оскара какой-то странный?

— Это чертовски быстрый разум.

— Да, он достаточно разумен. Интеллект на уровне человеческого или даже… — она запнулась, — выше человеческого. Но это не разум человека. Он какой-то иной — чужой, не похожий на наш. Не совсем точно могу объяснить, что я чувствовала, но ты заметил, что Оскар совсем не задавал вопросов. Ни одного!

— Да ну! А ведь и правда. Странно!

— Это ужасно странно. Любой человеческий разум, встретив иную мыслящую форму жизни, задал бы множество вопросов. Мы так и сделали. — С глубокомысленным видом она затянулась сигаретой. — И это еще не все. Это… это безразличие, когда триоп напал на его товарища. Разве это по-человечески, или вообще по-земному? Я видела, как паук, охотившись за мухами, схватил одну, не спугнув при этом всего мушиного роя. Но разве нечто подобное возможно с разумными существами? Конечно, нет. Даже в стаде оленей или в стае воробьев с их неразвитым мозгом такое немыслимо. Убей одного, и испугаются все.

— Правильно, Пэт. Они чертовски странные парни, эти приятели Оскара. Весьма странные животные.

— Животные? Только не говори мне, что ты не заметил, Хэм.

— Не заметил чего?

— Оскар не животное. Он растение, теплокровное подвижное растение. Все время, пока мы с ним разговаривали, он пускал корешки в землю под собой и вокруг. А отростки, похожие на ножки, — стручки. На них он не ходит, он передвигается на корнях. А еще…

— Что еще?

— А еще, Хэм, эти стручки в точности такие же, как те, которыми нас забросали триопты в каньоне Гор Вечности и от которых мы тогда чуть не задохнулись.

— От которых ты чуть было не отправилась на тот свет, ты хочешь сказать.

— Во всяком случае, у меня хватило ума их запомнить, — возразила она, покраснев. — Но дело вот еще в чем. Разум Оскара — это разум растения! — Она затянулась сигаретой и помолчала, пока Хэм набивал свою трубку.

— Как ты думаешь, — вдруг спросила она, — не помешает ли колонизации Венеры присутствие Оскара и его компании? Я понимаю, что они живут на темной стороне, но представь, что здесь найдут полезные ископаемые и начнется их коммерческое освоение. Конечно, люди не могут жить без солнечного света, но ведь можно основать вахтовые поселки. Что тогда с ними будет?