Сила веры
Шрифт:
"Афина, дай мне сил пережить такие походы жены. Кстати о жене, она меня ждёт".
Максимилиан развернулся и быстрым шагом направился к ней. Вошёл в палатку, Лина лежала в постели и пила вино.
– Быстро вы закончили, - подняла она глаза на мужа.
– Да, на завтра и так всё ясно, а потом решим. Сейчас нужно поспать хотя бы пару часов.
– Иди, ложись мой полководец. Я ужасно пьяна, так что приставать не буду.
Максимилиан
Лина соблазнительно лежала на боку, подложив под раненную ногу подушку, а её странные чёрные волосы рассыпались по подушке. Нет, чёрный цвет ему определённо не нравится, Максимилиан желал видеть те золотистые, цвета солнца локоны со сладким ароматом.
Он начал раздеваться, а Лина с интересом наблюдала за мужем из постели и улыбалась.
– Они так и останутся чёрными?
– спросил он.
– Нет, Дианта сказала, что это на четыре дня. А ещё она сказала, что в Греции чёрная краска для волос очень популярна, потому что все хотят быть похожими на тебя. Ты это знал?
– спросила она и лукаво улыбнулась.
– Нет, - честно ответил Максимилиан. Да уж, эта новость для него стала полной неожиданностью. Надо же, до чего только люди не додумаются...
– Это так мило, народ тебя любит.
– Да, малыш.
Он прижал к себе горячее тело жены и уснул.
На следующий день
– Полководец, пора вставать, - тихо шептала Лина и чуть касаясь губами, целовала уголок глаза мужа и скулу, спускаясь ниже к губам.
Максимилиан улыбнулся, только Лина его так будила, нежными поцелуями и от этого его сердце переполнялось от счастья и любви к этой женщине. Он чуть приоткрыл глаз и увидел прекрасное лицо жены.
– Почему в Афинах тебя из постели не вытащить, а тут ты просыпаешься раньше меня?
– Не знаю, когда я по несколько месяцев проводила на войне, я вообще практически не спала. Наверно где-то глубоко внутри я понимаю, что не время отдыхать.
Лина улыбнулась и коснулась губами кончика носа мужа.
– Так что просыпайся, иди разбей римлян и будем решать что делать дальше.
Максимилиан потянулся, и, собрав все силы в кулак, покинул тёплую кровать и пошёл одеваться, а Лина откинулась на подушки, наслаждаясь видом красивого мужского тела.
Вдруг, в центре комнаты во вспышке света появился Арес. Она нахмурилась, увидев нежданного
– Афина хочет видеть тебя и Максимилиана в своём храме во время праздника.
– Какого праздника?
– Что?
– спросил Максимилиан, поднимая голову. Лина подняла руку, давая знак не мешать, и он замер на месте.
– Лина, такие вещи ты должна знать!
– строго сказал Арес.
– Хорошо, Максимилиан сейчас римлян победит, посовещается со своими и поедем.
– Некого там разбивать, их тут уже нет.
– Как нет?
Максимилиан прислушивался к диалогу Лины, но пока ничего не понимал. Она разговаривала с кем-то из богов. И в такие моменты он испытывал благоговейный трепет перед ней. Конечно, он понимал, что Лина им не ровня, и даже сравнивать было бы богохульством, а её форма общения это всего лишь черта её характера, но всё равно он восхищался этим.
– Вот так. Они ночью снялись и ушли. Так что пускай полководец своих генералов оставляет тут, они и без него справятся и отправляйтесь в путь, - сказал бог и собрался уходить.
– Арес! А с Фракией что? Куда римляне идут? Или они не идут? Я ничего не понимаю...
– А ничего, война только началась.
– А помочь не хочешь?
– Нет, - сказал Арес и исчез.
Лина недовольно нахохлилась и сидела, не зная, что сказать. Максимилиан красноречиво уставился на жену и ждал комментариев.
– Ну?
– не выдержал он.
– Афина хочет видеть нас в своём храме во время какого-то праздника. Римляне сбежали. Арес велит тебе оставить генералов тут и уважить Афину. Вот, - выпалила она на одном дыхании.
Максимилиан удивлённо поднял брови. И только он открыл рот, как вдруг полог палатки отлетает и к ним вбегает взволнованный Тигран.
– Брат, римлян нет, они снялись ночью.
– Знаю уже, собирай совет.
– И откуда ты всё знаешь?
– пробурчал недовольно Тигран. Он рассчитывал поразить этой новостью друга, а он не поразился.
– Из достоверных источников, иди.
Тигран, что-то пробубнил под нос, ушёл.
– Лина, одевайся, пойдёшь со мной.
– Я не хочу, - капризно сказала она, и надула коралловые губки.
– Милая, пожалуйста, я хочу, чтобы ты присутствовала, - очень настойчиво сказал Максимилиан, и ей ничего не оставалось, как повиноваться.