Сила Трех

Робертс Нора

Услышав позади лай, она повернулась. Из темноты вынырнула большая черная тень и бросилась на нее, опрокинув Рипли на песок.

— Черт побери, Люси!

— Тебе больно? Ты ушиблась? — Прибежавший следом Мак попытался поднять Рипли.

— Отстань от меня.

— Ты замерзла. С ума ты сошла, что ли? Убежала без пальто. Вот, держи.

Рипли шлепнула Мака по рукам, но он все же сунул ей жакет, который дала Нелл.

— Ладно, ты сделал свое ежедневное доброе дело. А теперь проваливай.

— Наверно, Нелл и Зак привыкли

к твоим неожиданным вспышкам грубости. — Мак слышал собственный осуждающий тон, но упрямое выражение лица Рипли говорило, что она это заслужила. — Но лично я хотел бы услышать объяснение.

— Грубости? — Рипли изо всех сил оттолкнула его, заставив подняться на две ступеньки. — У тебя хватает наглости называть меня грубой после допроса, который ты устроил за обедом?

— Это была самая обыкновенная беседа. А теперь слушай. — Он держал Рипли за руки; тем временем Люси, которой хотелось поиграть, шныряла между ними. — Ты не хочешь говорить со мной о моей работе, и я тебя не принуждаю. Но это не значит, что я не должен говорить с другими людьми.

— Ты заарканил Нелл, прекрасно зная, что это имеет прямое отношение ко мне. Черт побери, ты разговаривал с Лулу и наверняка выспрашивал ее обо мне!

— Рипли… — Спокойствие, только спокойствие, сказал себе Мак. — Я никогда не обещал, что никому не буду задавать вопросов. Я не задавал их только тебе. Если ты хочешь как-то контролировать происходящее, поговори со мной. Иначе мне придется пользоваться информацией, полученной из вторых рук.

— Значит, все это было нужно только для того, чтобы припереть меня к стенке?

Мак был терпеливым человеком, но у всякого терпения есть границы.

— Ты прекрасно понимаешь, что это оскорбление для нас обоих. Так что перестань.

— я…

— Я испытываю к тебе сильное чувство. Оно осложняет мою работу, но я как-нибудь переживу. Не забудь, Рипли, ты только часть происходящего. Я все равно буду работать либо с тобой, либо без тебя. Выбирай.

— Я не хочу, чтобы меня использовали.

— А я не хочу быть жертвой твоих эмоциональных вспышек.

Он был прав, чертовски прав, и Рипли заколебалась.

— Я не желаю быть экспонатом кунсткамеры.

— Рипли… — Тон Мака смягчился. — Ты не экспонат. Ты чудо.

— Чудом я тоже не желаю быть. Неужели ты не можешь это понять?

— Могу. Я прекрасно знаю, что испытывает человек, на которого смотрят как на экспонат, как на чудо или на то и другое одновременно. Что мне тебе сказать? Ты такая, как есть, и другой быть не можешь.

Гнев исчез. Исчез бесследно. Мак ничего не выспрашивал, потому что и так все знал. По собственному опыту.

— Знаешь, я боялась, что ты не поймешь, и, кажется, напрасно. Потому что большой мозг — это тоже что-то вроде магии и вызывает любопытство. И как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Как ты умудряешься сохранять душевное равновесие, черт побери?

— Я не… Замолчи, Люси! — Мак, все еще

не отпускавший Рипли, вздрогнул, когда зажатая между ними собака громко залаяла. Он поднял глаза и увидел то, что привлекло внимание Люси.

Женщина стояла на берегу, как и прежде. И смотрела на них. В лунном свете ее лицо казалось бледным; темные волосы растрепались на ветеру. Ее глаза горели в ночи, ярко-зеленые и очень грустные.

Пенный прибой разбивался о ее ноги, но она не чувствовала ни холода, ни сырости. Просто стояла, ждала и горько плакала.

— Ты видишь ее, — прошептал Мак.

— Я вижу ее всю свою жизнь. — Рипли, внезапно ощутившая усталость, шагнула в сторону, потому что шагнуть к Маку было слишком легко, пугающе легко. — Когда я приму решение, то дам тебе знать. Прошу прощения за то, что грубила тебе и говорила гадости. Но сейчас… мне хотелось бы остаться одной.

— Я провожу тебя.

— Нет. Спасибо, но не надо. Пойдем, Люси. Мак остался стоять на месте. Между двумя женщинами, каждая из которых манила его к себе.

* * *

Нелл было странно стучать в дверь дома, в котором она когда-то жила. В глубине души она продолжала считать желтый коттедж своим.

В белом калифорнийском дворце она жила намного дольше, но никогда не считала его своим. Он был тюрьмой, из которой она сбежала, рискуя жизнью.

А маленький коттедж на краю рощи был ее домом всего несколько месяцев, но подарил Нелл несколько самых счастливых минут в ее жизни.

То был ее первый дом, место, где она впервые ощутила покой и почувствовала себя сильной, место, где они с Заком полюбили друг друга.

Даже пережитый здесь ужас и пролитая кровь не могли испортить чувство, которое вызывал в ней маленький желтый коттедж с его кукольными комнатками.

Она все же постучала и вежливо подождала на крыльце, пока Мак откроет дверь.

Он как-то рассеянно взглянул на нее, небритый, волосы растрепаны и торчат в разные стороны, одним словом, вид престранный.

— Прошу прощения. Я разбудила вас?

— Что? Нет. Я давно встал. Гм-м… — Он провел рукой по волосам, взлохматив их еще сильнее. «Что она здесь делает? Разве они договорились о встрече? Черт побери, сколько сейчас времени?» — Извините. Я что-то… Входите.

Нелл заглянула в комнату и увидела гору оборудования. Горели лампочки, что-то громко жужжало.

— Должно быть, вы работали. Не буду отвлекать вас. Я только хотела принести вам немного вчерашнего десерта. Вы его пропустили. А жаль.

— Десерта? Ах да… Спасибо. Проходите.

— Вообще-то я шла на работу, так что… — Видя, что обращается к спине Мака, Нелл пожала плечами, вошла и закрыла за собой дверь. — Может быть, оставить его на кухне?

— Да, да… Стоп, стоп! — Он поднял руку, призывая к тишине, и продолжал делать заметки другой, глядя на распечатку, которая заставила Нелл вспомнить о сейсмографе.