Сила любви

Хесс Нора

Фраза повисла в воздухе, и Ла Тор подхватил ее:

— Это было, когда он свалился с пьедестала, на который ты его поставила. Когда ты открыла для себя, что он такой же мужчина, как и все, время от времени нуждающийся в женщине.

— Но не в грязной развратнице Люси, — с отвращением сказала Джонти. — Она отвратительна. Бабушка как-то говорила, что у этой женщины нет никаких принципов.

Ла Тор едва удержался от смеха:

— Джонти, Люси — это тот тип женщин, которых хотят мужчины, чтобы расслабиться, удовлетворить свои низменные потребности.

Но к ним они не чувствуют ни привязанности, ни уважения.

Ла Тор откинулся на спинку стула, его взгляд смягчился, когда он вспомнил свое прошлое:

— Все лучшее проявляется в мужчине, когда он влюбляется в какую-нибудь особенную девушку.

— Ха! — фыркнула Джонти и уверенно заявила. — В жизни этого дьявола никогда не будет особой женщины. К тому же, ни одна порядочная девушка не станет иметь с ним дело.

Ла Тор понимающе улыбнулся.

— Ты не права, моя милая. Когда-нибудь, Мак Байн встретит эту самую женщину и станет безумно любить ее. Так всегда случается с дьяволами, — он легким щелчком отправил окурок сигареты за окно. — Довольно о Корде Мак Байне. Давай посмотрим на бабушку, а потом ты покормишь меня своим рагу, оно так вкусно пахнет. Я целый день ничего не ел.

Избегая взгляда Ла Тора, Джонти сказала:

— Ты иди смотри, дядя Джим. А я накрою стол для ужина.

Ла Тор помедлил, затем встал и испытывающе посмотрел на напряженное лицо Джонти. Взяв ее за подбородок, он заставил ее посмотреть ему в глаза.

— Ты ведь еще не видела ее, да, милая?

Джонти проглотила ком, застрявший в горле, и молча покачала головой.

— Ты должна, Джонти, — Ла Тор заставил ее встать. — Ты будешь лучше себя чувствовать.

Когда Джонти робко покачала головой и не двинулась с места, он мягко сказал:

— Джонти, если ты не попрощаешься, твоей печали не будет конца.

Лицо девушки помрачнело:

— Я знаю.

Действительно, посмотрев на худое, любимое лицо, навсегда успокоившееся, Джонти стало гораздо легче. Этот ненавистный Мак Байн был прав. Бабушка больше не страдала, и, когда он обвинил ее в том, что она плакала из жалости к себе, он тоже был прав.

Но, когда Ла Тор снова привел ее на кухню, у Джонти опять накатились слезы, и ему пришлось обнять ее, чтобы успокоить.

— Выплачься как следует, Джонти, — шептал он, касаясь ее волос губами.

Никто из них не слышал, как открылась дверь. Они все еще стояли обнявшись, не подозревая о присутствии третьего, когда услышали язвительную насмешку в свой адрес.

— Ну, не объяснение ли это?

Ла Тор и Джонти обернулись на звук. По направлению к входной двери, скрестив руки на груди, стоял Корд Мак Байн и наблюдал за ними. Джонти закрыла глаза, не в силах вынести презрительного взгляда.

— Вы питаете большую симпатию друг к другу, — с явным злорадством сказал Корд. — Чета мужчин-любовников.

Он презрительно окинул Джонти взглядом и, не замечая ее смущения, набросился на нее со словами, больно ранившими ее душу:

— Не удивительно, что у тебя нет

времени на женщин. Оказывается, ты страстно желаешь мужчин, — он подошел к Джонти и сквозь зубы процедил: — Я скоро выбью из тебя все эти противоестественные наклонности.

Ла Тор встал перед Джонти, защищая ее, его лицо исказилось от ярости. Но он весьма холодно и спокойно произнес:

— Я, действительно, люблю мальчика, но не в том смысле, как способен понимать твой слабый разум. И если ты когда-нибудь приложишь к нему руку, то будешь иметь дело со мной.

В глазах Корда появилось выражение ликующего дикаря, когда он подошел к Джонти, рыча:

— Ну, останови меня, ты, подонок…

— Сейчас я это сделаю.

Они стремительно набросились друг на друга. Ла Тор и Корд дрались молча: в комнате слышалось лишь тяжелое дыхание и царапание ног об пол. Джонти стояла, прижав ко рту кулак, широко раскрыв глаза и наблюдая, как Корд дважды загнал Ла Тора в угол и молотил кулаками плоский, вогнутый живот своего врага.

Глаза преступника стекленели все больше от сильных ударов. Но тут он увидел испуганное лицо своей дочери и вспомнил, что этот человек угрожал ей. Ла Тор пришел в себя и почувствовал прилив сил, только от одной лишь мысли, что Корд может приложить свои грубые руки к ее нежному, беспомощному телу. Всю оставшуюся силу Ла Тор вложил в удар кулака, настигшего ухо противника. Корд бесформенной массой шлепнулся на пол.

У Джонти появилось желание подойти к Корду и обнять его разбитую голову. Но, вспомнив всё его обидные слова и поступки, она поджала губы, и вся ненависть к нему снова ожила в ней. Вместо этого она повернулась к Ла Тору, который часто дышал, помогла ему сесть на стул и села рядом с ним.

— Я надеялась, — сказала она, — что можно было бы подождать бабушкиных похорон. Но после всего случившегося, мне кажется, нам надо уйти отсюда как можно скорее — до того, как он придет в себя, — Джонти посмотрела на неподвижное тело Корда.

Ла Тор бросил осматривать ушибленный палец и в недоумении посмотрел на Джонти:

— Бежать? Ты имеешь в виду, нам вместе?

Когда Джонти согласно кивнула, он любовно потрепал ее по щеке и мягко сказал:

— Я не могу взять тебя с собой, моя милая.

Джонти изумленно вскинула брови.

— Но, дядя Джим, — воскликнула она. — Ты должен взять меня с собой, когда поедешь. Я просто не смогу теперь жить с ним, когда он будет думать о нас так ужасно. Он сделает мою жизнь невыносимой.

В ней возродилась надежда, заметив, что Ла Тор обдумывает ее настоятельную просьбу. Но она замерла в шоке, когда он с явным сожалением сказал:

— Извини, дорогая, но сейчас об этом и речи быть не может. Завтра я вместе со своими людьми уезжаю на другую территорию. И если бы не прощание с твоей бабушкой, мы бы уже отъехали.

С губ Джонти сорвался горестный крик, и он поспешно добавил:

— Но, как только я где-нибудь осяду, я дам тебе знать.

— Дядя Джим, — не успокаивалась Джонти.