Сила любви
Шрифт:
— Заткнись, Мак Байн! Не будь таким лицемером? Она уехала, потому что больше не смогла вынести твоей лжи, когда ты приводил в ее дом другую женщину и спал с этой шлюхой в соседней комнате.
Корд попытался перебить его, объяснить, что все эти обвинения ложные, но разъяренный Ла Тор не дал ему и рта раскрыть. Наконец, не выдержав, Корд повернулся, не дослушав Ла Тора, и пошел прочь, бросив Марии:
— Не уходи, Мария. Я хочу, чтобы ты тоже кое-что услышала.
Ла Тор удивленно вскинул брови, и когда Мария недоуменно
— Кажется, я заткнул рот этому обманщику, — проворчал он.
— Я так не думаю, Джим, — Лайтфут незаметно появился в комнате. — Он вернется, и мы выслушаем вскоре какие-то объяснения. Он ушел рассерженным.
— Интересно будет послушать, какую очередную ложь он состряпает, — сказал Ла Тор и принялся растирать другую ногу Джонти, когда вернулся Корд, волоча за собой упирающуюся побледневшую Тину.
Все уставились на рассерженную и смущенную Тину, а Корд подтолкнул ее вперед:
— Давай, расскажи им и своей матери, — он кивнул в сторону Марии, которая подошла к дочери и с тревогой посмотрела на нее. — Расскажи им, что ты натворила.
И Тина стала отвечать на наводящие вопросы Корда. Иногда дерзко, иногда таким тихим голосом, что присутствующим приходилось напрягать слух, чтобы услышать ее. Закончила она тем, что рассказала, как за несколько минут до того, как ее увидела Джонти, она забралась к Корду в постель и обняла его спящее тело.
Когда Тина закончила говорить, она заплакала вместе со своей матерью. Джонти окинула ее взглядом, вскочила на ноги и, стыдясь смотреть на Корда, выбежала из комнаты.
Пока Ла Тор и Лайтфут недоуменно смотрели друг на друга, Корд с сожалением взглянул на свою домохозяйку.
— Извини, я должен был это сделать, Мария, — добродушно сказал он. — Я должен был сохранить семью.
Женщина понимающе кивнула, по ее щекам все еще катились слезы. Корд положил ей руку на плечо и мягко сказал:
— Ты ведь понимаешь, что тебе и Карлосу нельзя здесь оставаться. Через пару дней я вас отвезу в город. Дорога уже, очевидно, растаяла, — он бросил на Ла Тора хмурый взгляд.
Мария утерла слезы уголком фартука и распрямила плечи.
— Я понимаю, Корд, и мне стыдно, что я воспитала такую дочь. Карлос отлупит ее так, что она надолго запомнит, — она схватила дочь за руку и потащила ее на улицу.
Не успела за ними закрыться дверь, как Корд повернулся к Ла Тору. Сжав кулаки и окинув его холодным взглядом, Корд прорычал:
— А теперь тебе пора получить, — слова застряли у него в горле, так как неожиданно Ла Тор схватился за грудь, и тут же на пол посыпались осколки разбитого стекла, и снаружи послышался выстрел.
— Боже мой! — вскрикнул Корд и подскочил, пытаясь подхватить падающего Ла Тора, и над его головой просвистела пуля и попала в каминную полочку. Лайтфут без колебаний выскочил на улицу и скрылся в темноте.
Корд
— Кажется, мне конец, Мак Байн, — слабым голосом сказал Ла Тор. — Но ты должен узнать семейную тайну, прежде чем я умру, — он помолчал, набираясь сил, и потом прошептал: — Ты полный идиот, Джонти — моя дочь.
Корд удивленно и недоверчиво уставился на Ла Тора.
Теперь он ясно видел, кого ему постоянно напоминала Джонти. Если внимательнее посмотреть, то глаза сразу выдавали Ла Тора.
— Джонти знает? — тихо спросил он.
— Нет, — сказал он слабеющим, но твердым голосом. — Будь ты проклят, если вздумаешь сказать.
— Но у нее есть право знать, она любит тебя.
— Она возненавидит меня, если узнает, что я бросил ее мать, когда она во мне нуждалась.
— Ты с ума сошел, ты должен ей сказать.
— Нет! — на этот раз он сказал твердым голосом и крепко сжал руку Корда. — Обещай, что ты ей не скажешь.
— Хорошо, не скажу, — успокоил его Корд. Когда в комнату ворвалась Джонти, — взгляд Ла Тора уже помутнел.
— Дядя Джим! — закричала она, бросившись на колени.
С искаженным от страха и горя лицом, она видела, как с тонких, загорелых пальцев струйкой стекала кровь.
Обезумев, она смотрела на Корда.
— Корд, пожалуйста, скажи мне, что ты этого не делал.
— Джонти, конечно, нет, — успокоил ее Корд с упреком в голосе. — Я ведь обещал тебе, что никогда не убью его.
— Тогда кто?
— Толстяк Понч, — тихо сказал Лайтфут. — Я увидел, как он мелькнул за деревьями возле дома.
— Мы догоним его потом, — сказал Корд. — А сейчас давай отнесем Джима в мою комнату, и пусть Джонти посмотрит, что с ним делать.
— Да, — согласился Джонни и помог Корду осторожно поднять с пола Ла Тора, который был в полусознательном состоянии. Пока они несли его по коридору, он добавил: — Но я доберусь до Понча.
Джима положили на кровать и дали под голову еще одну подушку. Пока его двоюродный брат поспешил на кухню за горячей водой, Джонти бросилась в комнату за аптечкой. Тем временем Корд разорвал промокшую от крови рубашку и с облегчением вздохнул. Когда Джонти вернулась с маленькой черной сумочкой в руках, Корд встал.
— Я думаю, что это не так страшно, как нам показалось. Пуля вошла в плечо и не задела грудь.
Лицо Джонти побледнело, когда она взглянула на рваную рану в плече Джима.
— Корд, принеси простынь из нижнего ящика комода и разорви ее на широкие полоски, — сказала она. — Когда я обработаю рану, нужно ее забинтовать, остановить кровотечение.
Корд убежал, и она убрала черные волосы с широкого лба Ла Тора.
— Не вздумай умереть при мне, дядя Джим, — прошептала она. — Не вздумай, я не вынесу, если ты умрешь.