Сила любви
Шрифт:
«Мой поцелуй стеклу я доверяю…»
Мой поцелуй стеклу я доверяю,
Но – не губам твоим,
И твои губы только повторят
Через стекло рисунок губ моих.
Ты даришь поцелуи, как сласти
раздаешь,
И в этом вижу я свое несчастье.
И легкость поцелуя своего,
Как серебро ты отдаешь,
И золото моих губ получить —
Стремишься к власти.
Ничто не постоянно в этой жизни —
И тополь, что любовь венчал,
Уж сбрасывает листья.
И ветер нам конец любви,
Должно быть, наколдует.
Так почему же в первый раз
Сама тебя целую?
Билет мой – грусть
Спасибо
Что за руку твою держусь,
Но знаю, что за время,
Неподвластное терпенью,
Своею грустью расплачусь.
У времени терпенья нет,
Но не замедлит бег своей
Реки и не убежит вперед,
И плот дрейфует мой
Меж этих двух широт.
Мне направление мое не поменять,
И, вопреки течениям реки, я за
мгновения
Любви твоей борюсь;
И ты мою ладонь разжать
не торопись —
В моей ладони лишь одно:
Билет мой – грусть.
«Пичужку ту не узнают…»
Пичужку ту не узнают,
Не узнают и сколько ей лет,
И голос ее не услышат,
И глаз не увидят вовек, —
Она затаилась в грудине,
Где бьется горящий комок,
Где песни свои впускает
В кроваво-текущий поток.
И, с каждым днем прорастая,
В словах дорогих звеня,
В себя мою душу впускает,
Слова любви говоря.
И так до меня было вечно,
И после меня будет впредь —
Любви крылатой пичужкой
Над морем людским лететь.
Последняя попытка
Последняя попытка в воскрешениях моих…
О, дай, Господь, мне силы,
Разбив себя на атомы, нырнуть в пучину
мироздания
И воскресить себя тем светом, что воскрешает
В вечности слова, проходит через смерть и сквозь
могилы.
О, дай мне силы на попытку увидать, как в
вечности
Расходятся и сходятся мосты случайностей
людских.
И боль понять, и через боль пройти.
И с болью, кровью, мясом вырвав гвозди из
ладоней,
Очищенную мою душу ладонями своими
обласкать,
И к роднику поэзии припасть губами жадными,
сухими.
И лоскуты души моей, чью плоть изрежут жизнь и
настроенья,
Лишь добротою обмерять, сшивая.
Дай силы говорить или молчать о том,
Чем сердце говорить или молчать повелевает.
И распинать себя на слово, рифмы, строки,
На боль и счастье полагаясь вновь,
И, возрождаясь через боль и муки,
И возносить, и воспевать любовь.
Любовь
Синее небо безбрежное,
Стань колыбелью моей;
Облако хрупкое белое —
Нет одеяла нежней.
Нет колыбельной прекраснее
Радостных криков птиц.
Нет и не будет в помине здесь
Злых, равнодушных лиц.
Не состязаясь с вечностью,
Вечен ты сам – неба свод,
С радостью поднебесной
Воздух вьет хоровод.
Все в этот день так благостно,
Чисто и так светло…
Кажется, я бывала здесь
Когда-то очень давно.
Жизнью строкой написанной,
Я появлюсь здесь вновь,
Дочерью Бога Всесильного
Станет сегодня Любовь.
Певунья с Калемноса
Галька – зернами невзросшего зерна,
Чайки в серо-белых палантинах.
Губками все впитаны до дна
Слезы девы Калемноса милой.
Тысячей проплыли облака, —
Стада их овечьего не счесть,
А слова еще звучат, слова —
Песня сердца с гордостью и честью.
Высушены днями русла губ,
Что словами нежными поют.
Сеть морщин не возвратит улов
Юных грез и сладких женских снов.
Вечность собрала
И прервала птичьих крыл полет.
Те, кто слушали, уже ушли,
Но не петь – не петь она не может —
Песню, словно счастье, раздает.
И поет – чтоб слушали ветра,
И дышали расстояньем верст.
Людям песня – словно два крыла,
Ночи – лунной золотой каймой.
Для земли поет – чтоб быть траве,
Матери – заботой о дите.
Ласточке – как веточка в гнездо,
Счастью – чтобы было там,
Где быть должно.
Песни красота – чтоб цвесть цветку,
Путнику уставшему – чтобы нашел
в тени покой.
И для снов – чтобы присниться нам
с тобой.
Стихия
Стихи – моя стихия.
Всем естеством ликую.
В стихии бредом – тело,
А в теле небред – духом.
Топорщатся, как кудри,
Словами глаз волнуя;
Мне в праздник ваши рифмы
И строки – поцелуем.
Перечеркнут банальность
Сокрытого бесчестья,
Чтоб возродиться сердцем
Моей щемящей чести.
Входя в поток природы,
Врываюсь в суть нежданно,
И вехи рифм упрямых
Показывают броды.
Стихом я исплетаю
Все мира узнаванье,
Как взрыв моя стихия
В процессе мирозданья.
Борису Пастернаку
Душа твоя, как эхо звонкой птицы,
Как тонкий дым елея в куполах природных;
Душой своей ты омывал жестокие
И грубые породы, отыскивая
Золотые зерна в сердцах из меди.
А если бы нашел – всем своим светом
Встрепенулся бы; и пестовал, и закрывал
От холода закатным покрывалом,
С рассветной думою своей бы клал
И, думая об этом крохотном зерне,
О поле бы мечтал пшеничном необъятном.
Твоя душа, как совершенство формы
Оливы листьев и лепестков жасмина,
Что плодоносят не плодами – миром,
Всей красотою мира, и окропляются
Благословленьем Божьим.
Рисунком крыльев твой размах очерчен,
Весенним шлейфом – радость за тобою,
И, чтобы о тебе писать, не надо средоточить
Нервы, лишь сердце отпускать свое с тобою.
И плачу я с тобою вместе, и слезы
расставляют
По местам все «лишь» и «как»,
И слово о тебе – молитвою,
И слово «лишь» становится большим,
Когда живет и озаряется тобою.
Свобода
Мне милостью судьбы
Дано читать на небе строки,
Что с синью смешаны в горсти Его руки;
Поделены на линии ладоней,
И чувств значеньями разделены.
На солнце сыграны виолончелью моря,
Волнуя горизонт натянутой струны;
В них плещется души моей Свобода —
Святая птица из Его горсти.
Крылом своим смахнула рабства кокон,
В тесных его руках заржавели ключи.
Открыла двери мне туда моя Свобода,
Где главное – как яркий свет в ночи.
Дыханьем дня растворены оковы —
Покрои ложные моих земных одежд;
Теплом охвачено нагое, непреложное,
То, что Свободы голосом Любви творит
обет.
Молитва
Господь мой Бог, не выстоять – не смею,
И, чтоб пороку душу не отдать,
коленопреклоненной
Быть, как Ты, сумею; молюсь, чтобы
услышать
Волю – Твою, и в ней смирение – своей
узнать.
Я буду кланяться, смиряя плоть и душу,
Читать молитву Честному Кресту,
И знать, что ненависть еще живет
на свете,
Но ненавидящих уже не сокрушу.
Так дай же нам той мудрости и чести,
Чтобы предстать перед Тобой не как
рабы;
И сил, чтобы суметь последнее отдать,
Если захочешь Ты.