Сила ее страсти
Шрифт:
Сердце Кьяры обливалось кровью, слезы сами текли из глаз.
– Почти весь год он живет не дома, а в какой-то заграничной школе, – продолжала Аделина. – Его привозят домой только на каникулы. Как раз сейчас он здесь. Я слышала, что синьор ищет ему воспитателя на летние месяцы.
Кьяра медленно выпрямилась.
– Воспитателя?
– Ты что, ты что, – испугалась Аделина. – Что ты задумала? Забудь про это! Ты не сможешь отнять ребенка у синьора! Только сделаешь себе еще больнее!
Но Кьяра уже не слышала
С этой минуты она действовала, почти не раздумывая, – она не давала себе времени на раздумья. И все складывалось как по-писаному. Рано утром она вошла в тратторию и, выдав себя за иностранную туристку, оставила там свои вещи. А затем, взяв напрокат машину, спустилась в долину, к вилле Виченци.
Кьяра бросила последний взгляд в зеркало. По всем законам, Филиппо – сын Никколо Виченци. И, скорее всего, он даже не знает, что был усыновлен. Она незаконно проникла в этот дом и, нравится ей это или нет, должна сохранить свою тайну.
От невеселых раздумий ее отвлекли громкие голоса, раздававшиеся в саду.
– Мне не требуется нянька! И воспитательница не нужна! Я сам могу за собой посмотреть! Кто она вообще такая?
Ответ прозвучал неразборчиво. Кьяра вскочила и торопливо прикрыла окно. Она не хотела слушать эти возмущенные крики, хотя, наверное, могла бы посочувствовать самостоятельному и самолюбивому мальчику. Почему он должен слушаться какую-то незнакомую тетку? Да, ей нелегко будет сломать барьер и установить общий язык с подростком. Придется применить весь свой – не столь уж богатый – опыт общения с детьми, чтобы сдружиться с мальчиком.
В этот момент раздался стук в дверь. Кьяра резко обернулась. В комнату вошел пожилой мужчина с ее сумкой.
– А вот и ваши вещички, синьорина, – сказал он весело. – Зовите меня Джованни. И обращайтесь, если что-то потребуется. Я – мастер на все руки. И супруга моя, Тереза, тоже здесь, на вилле, работает. Убирается, за домом присматривает. А вы, я слыхал, за молодым синьором присматривать будете? Вам понадобятся силы… Мальчик-то он хороший, но иногда чересчур горяч. К нему подход нужен. Да, Тереза велела передать: как захотите перекусить, только скажите ей. Ужин-то будет еще не скоро.
Джованни вышел, и Кьяра рассеянно кивнула ему вслед. Вряд ли ей захочется есть. Ей сейчас не до того.
Приняв душ и сменив брючный костюм на шелковую лиловую блузку и черную юбку, она осторожно выглянула из комнаты, а затем спустилась на первый этаж. Стояла тишина. Дверь кабинета, в котором состоялась их беседа с синьором Виченци, была плотно прикрыта. Но вокруг имелось еще несколько дверей. Собравшись с духом, Кьяра решительно открыла одну из них – и оказалась в просторной гостиной.
Посреди комнаты горделиво высился рояль. Интересно, как Филиппо
Кьяра ласково провела рукой по черному полированному боку. А затем, неожиданно для себя, уселась на вертящийся табурет и откинула крышку. Руки ее мягко опустились на клавиши, и инструмент тут же благодарно откликнулся низким густым рокотом. Забыв обо всем на свете, она заиграла, – почему-то ей вспомнился Шопен.
Как давно она не садилась за рояль! Пальцы отвыкли. А ведь когда-то она мечтала стать пианисткой… Но это было до рождения Филиппо. А с тех пор, как они переехали в Америку, играть ей приходилось редко – в основном в тех домах, где она работала воспитательницей.
Она не слышала, как открылась дверь, как тихо вошел в комнату синьор Виченци.
– Моя жена тоже любила эту мелодию.
Вздрогнув от неожиданности, Кьяра резко оборвала игру.
– Извините, – сказала она виновато. – Мне не следовало садиться за рояль без спроса.
– Ничего страшного, – улыбнулся синьор Виченци. – Мне было приятно слышать, что инструмент ожил. Если есть рояль, значит, должен быть кто-то, кто будет на нем играть. А вы хорошо играете.
– Спасибо, – ответила она смущенно. – Все же мне надо было сначала спросить разрешения.
Он слегка передернул плечами.
– Относитесь к этому дому, как к своему собственному. Вы ведь здесь живете. Играйте на здоровье. Может быть, вам даже удастся снова заинтересовать Филиппо. Когда-то он неплохо играл. Но после смерти матери практически не притрагивается к инструменту.
– Это понятно, особенно если они играли вместе. – Кьяра старалась говорить легко. – Я могу попытаться его увлечь, но не уверена в положительном результате.
– Кто знает. Впрочем, Филиппо сейчас предпочитает подвижные игры на свежем воздухе. Тлетворное влияние английской школы, – пошутил он. – Кстати, вы умеете играть в теннис?
– Ну… смогу отличить один конец ракетки от другого.
Синьор Виченци весело рассмеялся.
– Почему-то мне кажется, что вы сумеете постоять за себя в любой игре. Я собирался посидеть на террасе. Не составите мне компанию?
– Почему бы и нет.
Кьяра легко поднялась из-за рояля, закрыла крышку. Синьор Никколо уже стоял в дверях, поджидая ее. Встретившись с взглядом его глубоких серо-зеленых глаз, она вдруг ощутила во всем теле странную легкость. Глаза его притягивали ее к себе как магнит, а за внешней мягкостью обхождения чувствовалась спокойная твердость. Если он раскроет ее обман, придется отвечать по всей строгости. Но он не раскроет. Никто ни о чем не догадается.
– О чем задумались? – спросил синьор Виченци с улыбкой. – Вас что-то беспокоит?