Сидим, курим…
Шрифт:
Я все ждала — ну когда же ей надоест играть в евроремонтную давалку? Но летели дни, недели, месяцы, а Ленка и вовсе переехала к своему «мужчине мечты».
В загородный особняк олигархического приятеля Пупсика мы были приглашены к половине девятого.
Стоило мне увидеть разодетую Марину (сапоги-чулки из красного бархата, короткое платье с щедрым вырезом на спине, пушистый шарфик из страусиных перьев), как я поняла, что:
а) во флирт-поединке с олигархами у меня нет против нее ни единого шанса;
б) у
Она была красива той отчаянной красотой, от которой замирает дыхание, убыстряется ток артериальной крови, а в голове снулыми черепахами начинают ворочаться нелицеприятные мысли, какой пластический хирург сотворил это совершенство и сколько это стоило. Красива и нелепа — нелепа до безобразия!
— Ну, как я выгляжу? — Настроение ее было приподнятым, Маринка уткнула кулаки в худосочные бока и покрутилась передо мной, как исполнительница роли снежинки на детсадовском утреннике.
— Э-э-э… — только и смогла протянуть я.
— И я того же мнения, — проигнорировав панику в моих глазах, Маринка поправила и без того идеальную прическу, — ну что, вперед, городские воительницы? Возьмем их штурмом, вырвем их сердца! Что-то мне подсказывает, что сегодняшним вечером в Москве уменьшится количество холостых олигархов.
Что-то мне подсказывало, что нас ожидает катастрофа. И предчувствие меня не обмануло.
Len'a (crazy) милостиво прислала за нами водителя своего Пупсика. Всегда предупредительный с нею, он почему-то решил, что мы прилетели на этот праздник жизни с планеты обслуживающего персонала, а значит, с нами можно общаться по-свойски. Всю дорогу он травил анекдоты, при этом норовя ткнуть Маринку, сидящую рядом с ним, пальцем под ребра. Анекдоты были либо бородатыми, как Карл Маркс, либо, по всей видимости, найденными на сайте porno.ru — с юмором ниже пояса и изобилием матерной лексики. Сначала мы старались держаться вежливо — изо всех сил улыбались и даже послушно посмеивались в тех местах, когда он замолкал и выжидательно на нас смотрел. Но наша покладистость стала катализатором, пробудившим ото сна наглость высшей категории.
Водитель поелозил широкой ладонью по Маринкиному колену, влажно сверкнул глазами и выдал:
— Девчонки, я знаю отличную сауну — в самом центре, на Тургеневской. Подтягивайтесь завтра, а? Я друга своего возьму, расслабимся.
Этого я вынести уже не могла. Пока более интеллигентная Марина краснела всеми видимыми из-под платья частями тела, я перегнулась вперед и строго попросила балагура угомониться, пригрозив неопределенными «проблемами». После чего мне было сообщено, что я «сука, завидующая более красивой подруге», а Маринке — что она «зажравшаяся сука, которую ждет одинокая старость».
Оставшуюся часть пути мы ехали молча.
Особняк, к которому нас доставили, был больше похож на сказочный дворец. Затерявшийся
— Живут же некоторые, — присвистнула Маринка.
— У тебя есть шанс тоже тут поселиться, — подмигнула я. — Ленка говорила, на вечеринке будет много свободных мужчин.
На прощание водитель промчался мимо нас на предельной скорости, направив переднее колесо в неизвестно как оказавшуюся на выхоленной территории лужу. Я успела отскочить, а менее расторопной Марине досталось по полной программе — сотни брызг усеяли подол ее платья, точно звезды южное небо.
Вот такими мы и предстали перед встречающей нас Len'ой (crazy). Я — в простом черном платье, с распущенными волосами, в тщательно начищенных, но довольно потрепанных туфлях. И Марина — звезда кабаре, найденная под утро в канаве с похмельем и косметикой на лице.
Мы улыбнулись и горячо ее поприветствовали. У Лены вытянулось лицо.
— Это что? — наконец спросила она.
— Это — твои лучшие подруги, — с сарказмом объяснила я, — они полтора часа сюда добирались, специально не обедали в расчете на царский фуршет, нарядились в лучшие платья и по дороге едва не были изнасилованы неким хамом, которого ты же к ним и приставила.
— Вовчиком? — выпучила глаза Лена. — Шутите, что ли? Да он тише воды ниже травы. Иногда у меня создается впечатление, что он и вовсе разговаривать не умеет.
Я вздохнула. Ленин внешний вид был барьером, который точно невидимая электрическая ограда отделял ее от мира вовчиков, панибратских тычков в бок, матерных анекдотов и приглашений в сауну. В пышной юбке Oscar de la renta, в нарочито-скромном топе, с обвивающей шею тонкой цепочкой из белого золота с кулоном в виде стрекозы с брильянтовыми глазами — Лена была великолепна.
— Ладно, времени нет, — поджала губы она, — придется нам попросить жену хозяина одолжить вам платья. Вы не обижайтесь, девчонки, но в таком виде вас будут за официанток принимать.
Десять минут вялых препирательств с моей стороны и щенячьего восторга — с Маринкиной, и вот Лена выбрала для нас наряды. Мне достался атласный брючный костюм нежно-сиреневого цвета. Я была выше хозяйки гардероба на полголовы и крупнее на два размера. Поэтому ее брюки едва доходили до моих щиколоток, а пуговица не желала застегиваться (никто этого не должен был заметить из-за удлиненного пиджака). На мой взгляд, выглядела я как раздобревшая мать семейства, которая, распив с подругами по баночке химического палаточного коктейля на водочной основе, решила тряхнуть молодостью и позарилась на гардероб взрослеющей дочки. Но Len'a (crazy) безапелляционным тоном сказала, что укороченные брюки нынче в моде, и, вообще, я должна быть благодарна за то, что рядом есть такие честные и внимательные подруги, как она.