Сид Кампеадор

Менендес Пидаль Рамон

Мавританка Зайда и ненависть мудехарской партии к альморавидам

Альфонс был очень раздосадован событиями, происходящими на южной границе его королевства. Сир, альмо-равидский полководец, которому Юсуф поручил вести войну с Мутамидом, осадил Севилью, в то время как его помощники атаковали Хаэн, Кордову и Ронду.

Правителем Кордовы был сын Мутамида, Фатх аль-Мамун, который, поняв, что отстоять город будет нелегко, отправил семью вместе со всеми сокровищами в замок Альмодовар-дель-Рио, ниже Кордовы, который недавно укрепил. Очень скоро, 26 марта 1091 г., Кордова была взята альморавидам и, а аль-Мамун убит. Его голову, насаженную на копье, с триумфом пронесли по всему альмора-видскому лагерю.

После этого вдова несчастного принца, по имени Зайда, вместе с детьми бежала из Альмодовара и попросила убежища у короля Альфонса. Она несомненно

сделала это с согласия Мутамида, о котором мы знаем, что он неоднократно просил помощи у императора и предлагал тому Севильский эмират при условии изгнания оттуда альморавидов. Бесспорно выполняя это предложение, пусть через посредство той же Зайды, Мутамид уступил Альфонсу крепости Куэнка, Уклес и Консуэгра вместе со всей территорией эмирата к северу от потерянной Кордовы, землей, еще не захваченной воинами Сира; кастильские хуглары уверяли, что эта территория была приданым Зайды и что эта женщина отправилась предложить эти земли Альфонсу при условии, что он женится на ней, потому что была влюблена в христианина «понаслышке, не видя его», ибо повсюду говорили о его великой доброте. Хуглары добавляли, что Альфонс взял ее в жены, посоветовавшись с грандами и рикос омбрес, дабы с помощью значительного приданого мавританки расширить Толедское королевство. В этом поэтическом рассказе верно лишь то, что любвеобильный Альфонс, чьи привычки резко контрастировали с целомудренным и здоровым поведением его отца Фернандо, взял невестку Мутамида — не в жены, а в наложницы, и эта мавританка, получив в крещении имя Изабелла, родила императору единственного сына — инфанта Санчо.

Из арабского источника мы знаем, что мавританская принцесса обратилась в христианство, а вместе с ней ее дети, внуки эмира Севильи, и, надо думать, также ее свита. Это еще раз подтверждает справедливость слов, которые лет за пятьдесят до того сказал кордовский философ Ибн Хазм, критикуя равнодушие таифских князей к предписаниям ислама: «Когда они видят, что крест сулит имвыгоды, они тут же принимают предложение; они позволяют христианам захватывать мусульманских женщин и детей, передают им города и замки, и по их великой вине мусульмане уходят из многих областей, где вскоре поднимаются колокольни». Ничто так ясно не показывает нам духовное родство андалусских мавров с христианами Севера, как эти слова Ибн Хазма, и никогда представления мудехарской партии не находили более красноречивого выражения, чем это обращение принцессы Зайды и внуков Мутамида в христианство из ненависти к берберским альморавидам.

Но союз и родственные узы между Мутамидом и Альфонсом возникли слишком поздно. Альморавиды быстро завоевали бассейн Гвадалквивира, от Сегуры и Убеды до Альмодовара, и не успел кончиться апрель 1091 г., как Мутамид потерял свой эмират, кроме Кармоны и Севильи.

Альморавиды вытесняют Альфонса из аль-Андалуса

В то время как Сид в Леванте вышел победителем из схватки с недоброй судьбой, Альфонс — хоть ему фортуна по-прежнему благоволила, усилив его в военном отношении за счет городов, которые, как считали, передала королю Зайда (альморавиды вскоре отобрали их), — не смог оказать своему союзнику Мутамиду никакой военной помощи.

Сир ибн Абу Бекр уже скоро, 10 мая, взял Кармону и плотнее стянул кольцо вокруг Севильи. Мутамид снова попросил поддержки у Альфонса, и тот наконец направил к нему значительное войско под командованием Альвара Аньеса, самого авторитетного христианского полководца после Сида. Однако это подкрепление (в июле 1091 г.?) было остановлено близ замка Альмодовар-дель-Рио: завязалась схватка, в которой погибло много альморавидов, но христиане в конце концов были разбиты, сам Альвар Аньес получил удар мечом в лицо и отступил, оставив в руках противника многих рыцарей, впоследствии долго томившихся в подземельях замка Альмодовар. Вскоре после этого, 7 сентября, африканцы взяли штурмом Севилью, которая уже могла рассчитывать лишь на собственные силы, и варварски разграбили ее. Мутамид был схвачен и отправлен в Агмат, селение близ Марракеша, чтобы в обществе Румайкии влачить там тягостную жизнь пленника. Когда он со своим гаремом и дочерьми садился на корабль на Гвадалквивире, отплывая в изгнание, опечаленное население Севильи столпилось по обоим берегам реки; женщины, простоволосые, как на похоронах, царапали себе лицо, и когда корабль снялся с якоря, все заплакали, ибо в кончине этого великолепного двора видели гибель всей Андалусии от рук африканских варваров. Но клерикальная партия была выше подобных чувств. Факи-хи, подлинные инициаторы и пособники альморавидского вторжения, воспользовались военным успехом Юсуфа, добившись, чтобы маликитская 39

ортодоксия наконец восторжествовала над религиозной терпимостью андалусских дворов и над еретическими сектами, расплодившимися в таифских государствах под покровом этого безразличия; они, маликитские богословы, получили важные официальные должности и через посредство своих фетв, столь почитаемых Юсуфом, руководили важнейшими государственными делами, низвергали с престола монархов, поощряли преследования мосарабов; они, мудрецы и аскеты, с энтузиазмом вступали в ряды войска, вновь придавая борьбе с Севером характер священной войны, прекратившейся после смерти Альмансора.

39

Маликиты — последователи религиозно-правовой школы, основанной в конце VIII в. Маликом ибн Анасом; придерживались суровых правил поведения, свойственных для раннего ислама. — Примеч. ред.

Таким образом, военно-религиозная реакция во всем брала верх над андалусским националистическим элементом. Сразу же вслед за Севильским эмиратом в руки альморавидов попал и эмират Альмерийский. Доселе неколебимое влияние Альфонса испытало еще два сокрушительных удара: сын Юсуфа, по имени Ибн Айша, в ноябре-декабре 1091 г. захватил Мурсию, причем мавры этого города даже не смогли получить помощь от Альвара Аньеса, на которую рассчитывали, и после этого взял измором грозный замок Аледо, за который столь долго шла борьба. После исчезновения этого последнего христианского плацдарма от императорской власти Альфонса над мусульманами не осталось и следа.

Немногим более чем за год альморавиды захватили четыре основных эмирата Андалусии.

В 1089 г. Юсуфа заботило наличие двух агрессоров — Аледо и Кампеадора; теперь внутри владений мавров не осталось ни одной христианской силы, кроме земель Сида.

7. Сид затмевает императора

Сид укрепляет против альморавидов Пенья-Кадьелью

После злосчастного расставания с императором в Убе-де Кампеадор попал в более опасное положение, чем когда-либо, однако думал лишь о том, как укрепить свою власть в Леванте.

Предвидя скорое приближение альморавидов, он счел, что надежно защитить Дению будет нелегко, и решил расположить оборонительные линии, прикрывающие вален-сийскую область, несколько севернее.

Сам он расположился на плоскогорье Альбайда, в его низинной части, под очень важной в военном отношении сьеррой Беникадель.

«Беникадель» — это искаженное на арабский манер название, под которым эта сьерра была известна местным мосарабам в эпоху Сида, именовавшим ее Пенья-Кадьелья, то есть «утес-щенок»: такое имя объяснялось ее соотношением с западным продолжением этого хребта, чья ближайшая вершина Монкабрер поднималась на 1400 м, тогда как вершина Кадьелья — всего на 1100 м.

Под вершиной Беникадель стоял важный замок, который Сид перестроил с помощью строителей и денег, полученных от эмира Валенсии, снабдил его всевозможным оружием, собрал там большие запасы хлеба и вина, согнал туда множество скота и разместил многочисленный гарнизон, включающий конницу и пехоту, под командованием Мартина Фернандеса, который захватил и все окрестные замки. Главное стратегическое значение этих позиций состояло в том, что они прикрывали сьерру Беникадель, которая подобием гигантской стены загораживает с юга область Валенсии, и лишь на оконечностях этой протяженной громады остаются два прохода из южного горного региона на валенсийскую равнину.

Став таким образом хозяином Пенья-Кадьельи, Сид, как точно формулирует старинная поэма, занял «и выход, и вход» из Валенсии, готовясь отразить нашествие с юга. Приняв эти меры, Кампеадор спокойно спустился с гор Беникадель на равнины возле города.

Гот Родриго 40 и кастилец Родриго

Теперь Сида в его левантийских землях окружало больше опасностей, чем когда-либо.

Самих по себе притязаний эмира Сарагосы на Валенсию особенно опасаться не стоило, но соседство солдат Юсуфа (которые все приближались) вселяло в сердца мусульман дух неповиновения христианской власти, и в любом городе, в любом замке могли поднять голову сторонники альморавидов, к которым относились и недовольные в политическом смысле, и пламенно верующие; они уже передали Юсуфу весь юг Пиренейского полуострова и хотели передать ему также Левант.

40

Автор имеет в виду последнего вестготского короля Испании Родериха (Родриго) (710–711), в правлении которого мусульмане захватили Пиренейский полуостров. — Примеч. ред.