Сицилиец
Шрифт:
Он объяснил, что его цель — не просто выжить, но стать политической силой. При этом он подчеркнул, что они не грабят бедных. Более того, половина доходов отряда будет распределяться среди нуждающихся, которые живут вокруг городка Монтелепре и дальше, вплоть до пригородов Палермо. У Террановы и Пассатемпо будет у каждого по отряду, но все они подчиняются общему командованию Гильяно. И без согласия Гильяно никаких вылазок для добычи денег отряды предпринимать не станут. Они вместе будут осуществлять полный контроль над жизнью провинций, в которых расположены Палермо, город Монреале, а также городки Монтелепре, Партинико
Пассатемпо, законченный бандит, считавший в порядке вещей насилие, мелкое вымогательство и убийство пастухов, тут же стал прикидывать, какую выгоду можно извлечь из такого содружества, с тем, чтобы потом убить Гильяно и забрать его долю. Терранова, которому нравился Гильяно, да к тому же он был благодарен ему за освобождение, размышлял о том, как бы поаккуратнее направить этого талантливого молодого разбойника на более разумный путь. Гильяно же смотрел на них с легкой усмешкой, словно читал их мысли и забавлялся.
Ну а Пишотта привык к грандиозным замыслам своего давнего друга. Он верил в него. Если Тури Гильяно говорил, что может что-то сделать, Аспану Пишотта верил: так оно и будет. И сейчас он слушал.
Под лучами раннего утреннего солнца, золотившего горы, все трое как завороженные слушали Гильяно, а тот рассказывал, как они поведут борьбу за освобождение народа Сицилии, помогут бедным выбраться из нищеты и уничтожит власть мафии, аристократии и Рима. Над любым другим они лишь посмеялись бы, но они помнили и никогда уже не забудут, как капрал карабинеров приставил пистолет к голове Гильяно. И как спокойно смотрел на него Гильяно, уверенный в том, что не умрет. И как он отпустил его, когда пистолет не выстрелил. Все это говорило о том, что перед ними человек, веривший в свое бессмертие и побуждавший верить в это других.
На следующее утро Гильяно повел свою тройку — Аспану Пишотту, Пассатемпо и Терранову — вниз по тропе, на равнину возле городка Кастельветрано. Спозаранку он разведал местность. И велел всем надеть простое крестьянское платье.
Он знал, что здесь проезжают колонны грузовиков с продовольствием для рынков Палермо. Проблема состояла в том, как остановить грузовики. Они мчатся на большой скорости, чтобы проскочить налетчиков, к тому же водители могут быть вооружены.
Гильяно спрятал своих людей в кустарнике, росшем вдоль дороги неподалеку от Кастельветрано, а сам уселся на большом белом камне у всех на виду. Люди, шедшие на работы в поле, окидывали его безучастным взглядом. Они видели, что он вооружен лупарой, и спешили мимо. Интересно, думал Гильяно, узнал ли кто-нибудь его.
Он заметил на дороге большую повозку, запряженную мулом и расписанную сказочными сюжетами. Старика, сидевшего на облучке, Гильяно знал в лицо. Это был профессиональный возчик, каких полно в сельской Сицилии. Его нанимали возить бамбук из дальних деревень на завод в город. Когда-то он приезжал в Монтелепре и возил что-то для отца Гильяно. Молодой человек вышел на середину дороги. Лупару он держал в правой руке. Возчик узнал его, хотя на лице его никак не отразилось — лишь в глазах мелькнул огонек.
— Дядюшка Пеппино, — сказал Гильяно, приветствуя его по привычке, как в детстве, — сегодня
Он был искренне рад видеть старика.
Тот молчал, смотрел на Гильяно с каменным лицом — весь ожидание. Гильяно взобрался на телегу и сел рядом с ним. А лупару сунул в повозку.
Он изложил дядюшке Пеппино свой план — тот слушал его, не прерывая, все с тем же каменным выражением лица. Но лишь до тех пор, пока Гильяно не сказал, как собирается его осчастливить — навалить ему полную повозку продуктов с грузовиков. Тут дядюшка Пеппино хмыкнул и сказал:
— Тури Гильяно, ты всегда был славным храбрым малым. Добрым, разумным, щедрым и благожелательным. И теперь, хоть ты и стал взрослым, не изменился.
Гильяно вспомнил, что дядюшка Пеппино был из тех сицилийцев, которые издавна привыкли говорить витиевато.
— Рассчитывай на мою помощь и в этом деле, и в других. Передай привет отцу, — который должен гордиться, что у него такой сын, — заключил Пеппино.
В полдень на дороге показалась колонна грузовиков с продовольствием. На изгибе дороги, ведущей к полям Партинико, им пришлось остановиться. Путь перегораживало скопление повозок и мулов. Это придумал дядюшка Пеппино, которого слушались все возчики района.
Водитель первого грузовика загудел было и, медленно двинувшись вперед, толкнул ближайшую повозку. Человек на повозке обернулся и бросил на него такой гневный взгляд, что водитель остановил машину и терпеливо стал ждать. Он знал, что эти возчики, несмотря на свою скромную профессию, люди гордые и вспыльчивые и, если затронута их честь — к примеру, когда речь идет о преимущественном праве проезда по дороге, — могут зарезать человека и с песенкой двинуться дальше.
Два других грузовика тоже остановились. Водители вышли из кабин. Один из них был из восточной части Сицилии, а другой — чужак, из Рима. Римский водитель, расстегивая молнию на куртке, подошел к возчикам и рявкнул, приказывая убрать вонючие повозки и чертовых мулов с дороги. Одну руку он держал в кармане.
Гильяно мигом соскочил с повозки. Он не стал доставать оттуда лупару или вытаскивать из-за пояса пистолет. Подал сигнал своим людям, ожидавшим в кустах, и те выбежали с оружием в руках на дорогу. Терранова повернул и направился к заднему грузовику, чтобы тот не умчался. Пишотта соскользнул с обочины и подскочил к ярившемуся римскому водителю.
Тем временем Пассатемпо, менее сдержанный, чем остальные, вытащил первого водителя из машины и бросил на дорогу к ногам Гильяно. Гильяно протянул руку и помог ему встать. Тут и Пишотта пригнал водителя заднего грузовика. Римлянин поспешил вытащить пустую ладонь из куртки, с лица его исчезло гневное выражение. Гильяно улыбнулся — открыто и доброжелательно.
— Повезло вам нынче всем троим, — сказал он. — Вам не придется совершать долгий путь в Палермо. Мои возчики разгрузят ваши машины и распределят продовольствие среди нуждающихся в этом районе, под моим наблюдением конечно. Разрешите представиться. Я — Гильяно.
Трое водителей тотчас стали необычайно вежливыми. Они не спешат, сказали они. У них полно времени. По правде говоря, они как раз собирались обедать. У них в машинах очень удобно. Погода не слишком жаркая. И вправду счастливый случай, надо же, чтобы так повезло.