Шведский всадник
Шрифт:
Девочка изрядно перепугалась. Она не могла понять, что это было такое. Она хотела убежать, но споткнулась о стул и с плачем села на пол, растирая бедро и коленку. Когда боль отпустила ее, она вскочила на ноги, но тут же обнаружила, что в спешке потеряла туфельку. Мгновение она стояла в растерянности, а потом нашла свою потерю и выскользнула в дверь — в тот самый миг, когда из боковой двери появился отец с горящей свечой в руках.
Несколько секунд Шведский Всадник с Марией-Агнетой стояли в светлом проеме открытой двери, но девочка затаилась в темноте у лестницы, и они не увидели ее. И тут во тьме блеснул окованный медью переплет
— Вот это что было! — сказала она. — Упала с вешалки и наделала шуму. Наверное, кошка прыгнула на вешалку, и книга вывалилась у тебя из кармана. Этой книге, должно быть, не менее ста лет, от нее пахнет плесенью.
Шведский Всадник задумчиво посмотрел на свою реликвию, о которой успел намертво позабыть за семь лет счастья.
— Это Библия короля Густава-Адольфа, нашего прославленного героя, — объяснил он Марии-Агнете. — Когда его настигла коса смерти, эта книга лежала у него под панцирем. Я должен передать ее в собственные руки нашему молодому королю, так мне было завещано отцом. Я, правда, не знаю, много ли мне будет за это чести от Его Величества, — ведь книга такая ветхая, да к тому же насквозь промочена дождями и источена червями… Но я надеюсь, что король не обратит внимания на эти пустяки, ведь это реликвия его деда!
Ранним утром следующего дня, когда над озером еще клубился туман, Шведский Всадник в сопровождении Вейланда и Сверни Шею выехал со двора. Тяжелым и болезненным было его прощание с Марией-Агнетой, и, когда она в последний раз страстно обняла его за шею и непослушными губами прошептала благословение во имя Иисуса Христа и прочитала молитву о небесной защите. он с болью почувствовал, что они прощаются навеки.
Девочка крепко спала. Она не проснулась, когда отец в последний раз поцеловал ее в губы, глаза и лоб.
Часть IV. БЕЗЫМЯННЫЙ
Поздней осенью Шведский Всадник сидел в промозглой зале польского кабачка за наполовину опорожненным кувшином пива. Он устал от трехдневной скачки по проселочным дорогам, но и не помышлял о сне. Здоровенная хозяйская собака растянулась у его ног, дергаясь и поскуливая во сне, — наверное, ей снилась погоня за зайцем или лисой. Хозяин-поляк, не знавший ни слова по-немецки, сидел в уголке и распивал водку с Вейландом и Сверни Шеей. Он ужасно нервничал по поводу того, что у его жены начались схватки, и оба бывших разбойника как могли утешали его и наперебой давали советы: чтобы облегчить роды, утверждали они, надо давать ей пить медовую воду с миррой. Но хозяин, расстроенный и в стельку пьяный, уже не понимал их и только все время переспрашивал, чего они хотят.
Лампа отбрасывала по сторонам колеблющийся свет. На дворе заунывно свистел ветер, и, когда в комнате стихал разговор, становились слышны доносившиеся сверху стоны женщины и шелест стоявших за домом деревьев.
Вейланд с приятелем разлили остатки водки по стаканам и, выпив, вышли из комнаты. Хозяин со свечой проводил их до ветхой лестницы, натужно заскрипевшей под их шагами. Шведский Всадник сидел неподвижно, опустив голову на руки, а мысли его парили над поместьем Торнефельдов. Когда в зале все стихло, в его ушах вновь зазвучали привычные звуки хозяйского двора и родные голоса, не оставлявшие его на протяжении всего дня. Он слышал отдельные фразы из болтовни прядущих лен служанок, скрип отворяемых ворот, плеск фонтана, голос кормящей голубей Марии-Агнеты,
Он резко поднялся на ноги, достал из-за пазухи свою бесценную реликвию и бросил ее на стол.
— Ты удивительно изменилась! — сказал он, обращаясь к Библии Густава-Адольфа. — Было время, когда ты гнала меня от аферы к афере, от схватки к схватке. День и ночь ты указывала мне на рассеянное по всей стране золото и серебро и подсказывала, как мне стать богатым и счастливым. А теперь ты не показываешь мне ничего, кроме того, что я утратил навсегда. Прошу тебя, довольно! Не делай меня еще несчастнее, или, клянусь Богом, я брошу тебя в печь! Я сыт тобою по горло!
Он угрюмо уставился в пространство. Помолчав, провел рукой по медным пластинкам переплета.
— Ты права, — буркнул он, словно книга давно умершего короля могла говорить. — Я умру, если больше не услышу голоса моей любимой и смеха, плача и пения моей малышки. И что мне с этой войны? Ты говоришь правду. Крестьянину больше пристала лопата, чем мушкет. Что ждет меня в шведском войске? Самое последнее дело — жечь деревни, отнимать зерно у крестьян, угонять скот, грабить дома и вообще до смерти пугать людей!
Я буду распоследним дураком, если пойду в армию. Пусть король сам сводит счеты с московским царем. Это их дело, а мне-то что с того?
Ветер свистел на дворе, собака повизгивала во сне. Шведский Всадник угрюмо глядел на книгу.
— Я вел честную игру, и ты это знаешь, — прошептал он. — Я не могу из-за какой-то подлой бабы потерять все, без чего не могу жить.
Вспомнив о Рыжей Лизе, он подумал о том, что ведь когда-то и впрямь любил эту отчаянную девку и что она, в свою очередь, была предана ему как собачонка, угадывая его желания по одному движению ресниц. А не удастся ли ему вновь раздуть угасший под золой обиды огонек? Чем дольше он размышлял об этом, тем выше поднималась в нем надежда еще раз подчинить ее себе, а стало быть, еще раз поменять свою судьбу. Столько раз это ему удавалось — так почему бы не удаться и сейчас?
«Я должен попытаться! У меня нет другого выхода, — сказал он себе. — Если все получится, я вернусь на свой двор, и тоска этих дней спадет с меня как сон. А не получится… Что ж, тогда в руки палачей попадется еще один безымянный разбойник!»
Он услышал шаги. Заскрипела лестница, отворилась дверь. Вейланд и Сверни Шею просунули головы в комнату.
Шведский Всадник быстро спрятал свою реликвию и обратился к товарищам: — И что вас носит до утра? Ложитесь и дрыхните — времени у нас мало, как рассветет, поедем дальше!
— Не слишком ли ты спешишь, атаман? — спросил Сверни Шею. — В доме родился новый человек и христианин! Слышишь, как он вопит? Мальчуган! Хозяин так рад, что обещает аж целых два дня поить и кормить нас задаром. Почему бы нам не задержаться здесь — уж на шведскую-то войну мы всегда успеем, она от нас не ускачет…
— Мы не едем в шведскую армию, — решительно отрезал Шведский Всадник. — Я переменил решение. Мы повернем и поедем в Швейдниц, где стоит драгунский полк. Я хочу потолковать о жизни и смерти с Рыжей Лизой!