Схватка
Шрифт:
Через сутки освободилось место у причала. Жара и мошкара делали работу грузчиков днем невозможной. Благо стояли белые ночи, и разгрузку организовали по ночам. Привычное дело для этого времени года. Дмитрий и Валентин еще не совсем протрезвели, поэтому налаживать отношения с бригадиром отправился Александр. Им оказалась разбитная якутка. С судна груз попадал на небольшой грузовичок, который доставлял его на местный аэродром, откуда все это вертолетами развозили по стойбищам оленеводов. Студенты экономического вуза подсчитали стоимость доставки одной банки болгарских огурчиков: судами смешанного «река—море» –
Сдать груз оказалось так же непросто, как и принять, но те «хитрости», к которым прибегали якуты, для питерских парней, прошедших суровую практику погрузки в Осетровском порту, проблем не составляли. После второго рабочего дня Александра стали мучить сомнения. Выгрузка ящиков со сгущенкой подходила к концу, и он предчувствовал недостачу. Пересчитав оставшиеся ящики, друзья недосчитались аж десяти – кладовщики все-таки сделали свое дело в первый день погрузки. Принялись считать, хватит ли у них денег, чтобы покрыть недостачу. Очень неохотно Александр сказал, что знает выход из этой ситуации, при условии, что они скинутся по сотне, в качестве компенсации морального ущерба…
С самого начала рабочей ночи юноша стал откровенно клеиться к бригадирше. Он надеялся, что просто удастся отвлечь ее внимание, но отделаться по-легкому не удалось. Пришлось с ней переспать. Особой радости Александру это не доставило. Уж слишком специфичны были запахи, исходящие от якутской женщины, да и поведение в постели тоже. За это время Дмитрий сумел втюхать недостающие десять ящиков. Дело было сделано, но якутке, видимо, понравилось, и она была не прочь повторить. К каким ухищрениям только ни прибегал Александр, но пришлось расплачиваться еще раз…
Как-то, проснувшись уже под вечер – скоро на работу, Александр не обнаружил на судне Валентина. Разбудил Дмитрия, и они отправились на поиски. Вахтенный видел, как тот сошел на берег. Минут через двадцать Дмитрий заметил одинокую фигуру, неподвижно лежащую у самой кромки воды. Это был Валентин. Он ужрался настолько, что отрубился. Друзья подоспели вовремя. Уровень воды стал подниматься, и еще какой-нибудь час, и Валентин, так и не придя в себя, просто бы захлебнулся. Вода уже замочила его одежду. Подхватив бездыханное тело под мышки, Александр и Дмитрий поволокли его на судно. Очнувшись в своей каюте, Валентин ничего не помнил и даже не верил рассказу товарищей. Потом все же неохотно признался, что от перепития он уже не один раз внезапно отключался. В дальнейшем за ним стали присматривать.
Выгрузка подходила к концу. Грузовичку осталось сделать всего несколько ходок. Бригадирша сказала, что подписывать акт придет местный депутат.
– Он наверняка захочет унести с собой пару бутылок шампанского.
Александр и сам собирался сделать такое предложение (правда, подумав о коньяке), а тут, поняв, что бригадир не меньше его заинтересована в подписании «правильного» акта, решил воспользоваться ситуацией.
– Нам ведь за бутылки придется отчитываться. Давайте
В одном из освободившихся трюмов они заранее разложили битые горлышки, отсортировав их, и прикрыли брезентом.
– Ну вы и напили! – удивленно воскликнула якутка, завидев около трехсот аккуратно выставленных стеклянных осколков.
Чувствуя, что она колеблется, Александр сунул ей две бутылки коньяка, и акт был незамедлительно подписан. Весь день троица паковала рюкзаки, набивая их в основном спиртным и съестными запасами. Сразу по окончании последней ночной смены им предстояло покинуть судно и на несколько дней поселиться в общаге.
Бригадирша усиленно навязывала Александру свое общество, предлагая поселиться у нее.
– Лучше я буду тебя навещать, – выкрутился тот. – С ребятами как-то привычнее.
Приехал депутатский «газик», из которого вышла молодая якутка неописуемой красоты. Насколько бывают якутки безобразны, настолько же и прекрасны. Каждую черту ее лица словно изваял гениальный скульптор. Александр просто не мог отвести глаз от ее точеного подбородка, немного выпуклых щечек, выразительных глаз, коралловых губ. Даже не верилось, что такая красота может существовать в реальности. Она больше походила на дорогую фарфоровую статуэтку, чем на живую девушку. За свободными одеждами фигуру было не разобрать, но Александр и без этого завелся. Шампанское сделало свое дело, и все акты были подписаны незамедлительно. Депутатка сообщила, что окончательное оформление всех документов может занять около недели.
Поселившись в общаге и сходив в магазин, троица, к своему удивлению, обнаружила, что в Жиганске действует своеобразный сухой закон. Спиртное в магазинах стояло в полный рост, но купить его можно было только по талонам (хотя в масштабах всей страны Горбач додумался до этого только через нескольких лет).
– Какая наглость! – воскликнул Валентин после изрядной дозы коньяка. – Почему это я на свои кровные не могу купить бутылку водки!
– Правильно, – подхватил Дмитрий. – Айда в исполком требовать талоны.
Александр, понимая, что друзья уже завелись и их не остановить, хотя спиртным они затоварились на пару недель вперед, не стал им перечить. В результате изрядно подвыпившая компания ввалилась в приемную. Секретарша встала было грудью на защиту обладателя казенного кабинета, но питерских так просто не остановишь. Неумелые попытки соврать, что начальника нет, а потом – что он занят, пресекались на корню. Александру все это надоело, и он, усевшись рядом с секретаршей, принялся ее лапать.
– Молодой человек, что вы себе позволяете! – вырываясь из его объятий, возмутилась девушка.
Все эти крики не произвели на Александра никакого впечатления. Он молча уткнулся лицом в довольно глубокое декольте, запустив руку ей под юбку. Сообразив, что иного способа избавиться от домогательств нет, секретарша сдалась и пропустила ребят в кабинет.
Выслушав весь тот бред, что они несли, местный начальник заявил, что выдаст каждому по два водочных талона в обмен на бутылку коньяка (с благородными напитками в местных лабазах было плохо). Совершив сделку, Валентин и Дмитрий рванули в магазин. Александр же, прикупив цветов и коробку конфет, вернулся в приемную.