Схватка

Бир Грег

Пруфракс не привыкла к продолжительным разговорам. Словоохотливость и любопытство среди ястребов не поощрялись. Но Клево, хотя и был экс-ястребом, говорил много и казался ей самым любопытным человеком из всех, кого она знала, включая ее самое, а себя Пруфракс считала необычайно любопытной.

Нередко он приводил ее в бешенство, особенно когда играл в «поводыря», как она это называла. Он вел ее от одного вопроса к другому, словно инструктор, но не расставляя при этом никаких логических ловушек и не преследуя какой-то видимой

цели.

— А что ты думаешь о своей матери?

— Разве имеет какое-то значение?

— Для меня — нет.

— Тогда почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты для меня кое-что значишь.

Пруфракс пожала плечами.

— Она была прекрасной матерью. Тщательно подобрала для меня хорошие наследственные признаки. Вырастила из меня кандидата в ястребы. Рассказывала мне всякие истории.

— Любой из известных мне ястребов позавидовал бы такой возможности — слушать истории, сидя на коленях у Джейэкс.

— Не очень-то часто я сидела у нее на коленях.

— Ну это я так — для красного словца.

— Вообще-то она для меня очень много значила.

— Она предпочла остаться матерью-одиночкой?

— Да.

— Значит, отца у тебя нет.

— Она выбирала для меня наследственные признаки, совершенно не интересуясь их носителями.

— Выходит, ты и вправду мало чем отличаешься от сенекси.

— Опять меня оскорбляешь! — мгновенно ощетинилась она, уже собираясь уйти прочь.

— Вовсе нет. На самом деле я все время задавал тебе один и тот же вопрос, а ты так его и не расслышала. Насколько хорошо ты знаешь своего врага?

— Достаточно хорошо, чтобы уничтожать его. — Ей до сих пор не верилось, что он задавал один-единственный вопрос. Подобные приемы в разговоре казались ей довольно странными.

— Не спорю, ты знаешь его достаточно хорошо, чтобы побеждать от сражения к сражению. Но кто победит в этой войне?

— Война будет долгой, — сказала она мягко, отплыв от него на несколько метров. А он раскрутился внутри блистера, заслонив собой размытое созвездие. Крейсер снова готовился к выходу из статусной геометрии. — Они умеют драться.

— Они сражаются убежденно. Ты веришь, что в них заключено зло?

— Они уничтожают нас.

— А мы уничтожаем их.

— Значит, вопрос в том, — заключила она, невольно улыбаясь своей проницательности, — кто первый начал уничтожать?

— Вовсе нет, — сказал Клево. — Я подозреваю, что на этот вопрос теперь никто не сможет однозначно ответить. А наши лидеры, похоже, решили, что это не так уж важно. Просто мы — новое, а они — старое. Старое подлежит замене. Этот конфликт возник из-за того, что сенекси и люди — существа, разные по сути своей.

— И что же, это единственное, чем мы отличаемся? Они — старые, а мы не такие старые? Я что-то не понимаю.

— Я тоже не совсем понимаю.

— Так давай в конце концов разберемся!

— Когда-то очень давно, — невозмутимо

продолжал Клево, — сенекси нуждались лишь в газовых планетах-гигантах, вроде тех, которые до сих пор встречаются в их метрополии. Они жили мирно миллиарды лет, до тех пор пока не сформировался наш мир. Но, перемещаясь с одной звезды на другую, они научились использовать миры других типов. Нас поначалу интересовали каменистые планеты типа Земли. Но постепенно мы нашли применение и для газовых гигантов. К тому времени когда мы встретились, обе стороны имели серьезные виды на территории друг друга. Их технологии были настолько непостижимыми для нас, что, впервые столкнувшись с сенекси, мы подумали, что они пришли из другой геометрической системы.

— Где ты все это узнал? — спросила Пруфракс, нахмурившись, обуреваемая какими-то смутными подозрениями.

— Я ушел из ястребов, — пояснил Клево, — но все равно был слишком ценен для них, чтобы меня просто выбросили на свалку. У меня богатый опыт, разносторонние способности. Потому меня направили в отдел исследований. Тем самым они обезопасили меня. Теперь мое общение с боевыми товарищами сведено к минимуму. — Он пристально посмотрел на нее. — И все-таки мы попробуем узнать своего врага хоть чуточку получше.

— Но это опасно, — выпалила Пруфракс не задумываясь.

— Да, опасно. Ты не сможешь ненавидеть того, кого хорошо узнала.

— Мы обязаны ненавидеть, — сказала она. — Это делает нас сильными. Сенекси ведь тоже ненавидят.

— Может быть, — согласился он. — Но вдруг когда-нибудь после очередного боя тебе захочется… сесть и поговорить с одним из их бойцов? Ознакомиться с его тактикой, узнать, как ему удалось в чем-то переиграть тебя, сравнить…

— Нет! — Пруфракс резко устремилась вниз по трубке. — Мы переходим в пористый космос. Мне нужно готовиться в вылету.

— А она умна. Тут же сбежала от него. А он — безумец.

— Почему ты так думаешь?

— Дай ему волю, он приостановит сражение, помешает нанести Удар.

— Но ведь он сам был когда-то ястребом.

— Перчаточники тоже могут сбиться с пути.

— ?

— А ты не знала, что они используют тебя? Как тебя использовали?

— Сейчас этого уже не установишь.

— Если она станет блуждать вместе с ним, то обречет себя на гибель. Постой-ка, что это?

— Кто-то подслушивает вместе с нами.

— Узнал его?

— Нет, он быстро исчез.

Бой обещал быть жарким. Пруфракс сидела одетая в боевой скафандр, задрав ноги, словно готовая кого-то пнуть. Крейсер на полной скорости врезался в пористый космос, и, прежде чем им успели дать специальные препараты для адаптации, разгорелось сражение. У Пруфракс кружилась голова, она потеряла ориентацию во времени и пространстве. Руководству оставалось лишь уповать на магическое действие киборга, компенсирующего недостатки биологического организма.