Шутка
Шрифт:
«Добрая фея! Ах, эта извечная любовь к халяве!» Люда только теперь поняла, какую сделала глупость. Она ему не помогла. Человек должен знать, за что он получает те или иные блага. Иначе всю оставшуюся жизнь так и будет искать легких способов разбогатеть. И хорошо еще, если честных.
— Я просто возвращала долг. Как думаешь, мы теперь в расчете или еще нет?
— А я-то хотел тебя любить! Думал, что мы будем жить вместе, ты будешь работать, а я… Правда, что ты меня продала этому жирному? — Он кивнул за окно.
— Какая чушь! Это тебе
— Ладно, пусть чушь. Но не всегда же он врет? Пусть хоть половина была правдой. И я так думаю, что ты меня все равно не уволишь? Раз мы теперь с ним заодно? А как насчет прибавки к зарплате?
— Что ж. Само собой. — Она снова почувствовала знакомую тошноту. — Ты прогуляться не хочешь? Мне что-то тут душно стало. Пойду подышу. Или ты с Евгением Борисовичем останешься?
— Ну уж нет! Я лучше с тобой.
Они вместе вышли на улицу. Якушев, посвистывая, бродил по саду, палкой сшибая с веток румяные яблоки. Он обернулся, услышав шаги, и, увидев его удивленное лицо, Люда чуть не расхохоталась. Интересно, а кто на самом деле выиграл эту партию?
— Мы к озеру! — крикнула она.
— Как к озеру? Разве ты не уезжаешь?
— А мы еще не обо всем договорились.
И Люда назло мужу взяла Леню под руку, да еще и прижалась покрепче к его плечу. Ну разве они с этим мальчиком не похожи? Чудесная пара! Разве у нее есть право его осуждать? Весь мир состоит из эгоизма и эгоистов. И каждый сам за себя. А Бога нет.
По дороге к озеру Леня совсем успокоился. Он вообще легко переходил из одного состояния в другое. Сестра умерла больше года назад, он ее уже и забывать начал, квартиру ограбили очень давно, и это он помнил еще хуже. Зато теперь у него все есть. Почти все, потому что в мире еще так много красивых вещей, о которых до поры до времени просто не подозреваешь.
Вечерний воздух пах осенней сыростью и опавшей листвой. Люда ежилась от прохлады и уже жалела о том, что затеяла эту прогулку.
— Может, вернемся? — спросила она.
— Да уже до озера почти дошли!
— Уж не купаться ли ты собрался?
— Да ну, купаться! Холодно!
Это было крохотное лесное озеро. Небольшой, но очень глубокий водоем, где любили рыбачить дачники и местные жители. Вода темная и от бьющих ключей ледяная. Тихое, славное место. С трех сторон лес, с четвертой — дачные участки. В густом ельнике вокруг озера слышались голоса отдыхающих, спешивших воспользоваться последними, еще теплыми сентябрьскими вечерами. Люда потянулась к ветке лещины, сорвала несколько крупных чарок. Орехи уже начали осыпаться, и некоторые гнезда были пусты.
— Смотри, а здесь лодка! — Леня подбежал к берегу, покачал старую посудину, на дне которой плескалось немного воды.
— Рыбаки, наверное, оставили. — Люда подошла поближе. — Скоро вернутся.
— И весло есть! Хочешь, я тебя покатаю?
Она заглянула на дно, поежилась:
— Там вода.
— Ну и что?
— Нет, я не сяду. А если она перевернется?
— Еще чего!
—
— Подумаешь! Что я, плавать не умею?
— Вода холодная.
— Не зима же.
Он прыгнул в лодку, а Люда осталась на берегу, села на поваленное дерево, достав из кармана свои орехи. Леня быстро выгреб на середину, потом поплыл к противоположному берегу. Объехал озерцо кругом и снова оказался на середине. Люда, никак не могла разгрызть крупный орех. Перекатывала его языком во рту, пробуя зубами.
— Вот черт, не хватало еще зуб сломать! — вслух выругалась она.
Лене стало скучно, он развеселился, стал шлепать по воде веслом, крутиться в лодке на одном месте. Туда все больше затекала вода.
— Леня, вылезай на берег! — крикнула ему Люда.
— Сейчас! — Он поднялся в лодке во весь рост.
Люда все мучилась со своим орехом. Вдруг скорлупа хрустнула, она почувствовала во рту ее осколки и привкус крови. Лодка на середине озерца перевернулась, и Леня упал в воду. Она сначала даже не забеспокоилась. Метров десять до берега, не больше. Пустяки, даже если учесть, что вода холодная. Люда не сразу поняла, почему он не выныривает. И тут заметила вбитый в дно кол недалеко от берега и тянувшуюся от него веревку. Рыбаки, оставившие на берегу лодку, перегородили озерцо сетями.
Сначала она хотела закричать. Потом прыгнуть в воду. Леня был там, под водой, и ему всего-то надо было глотнуть немного воздуха. Люда знала, что вокруг полно дачников. Она и сама неплохо плавала. Надо только что-то делать. Кричать, нырять, звать на помощь, ведь он тонет всего в нескольких метрах от берега, ему чуть-чуть до того места, где под ногами окажется спасительное дно. И тут она, не поднимаясь с земли, уткнула лицо в колени, ладонями закрыв глаза. Скорчилась и оцепенела. Бога нет.
Лицо ее и руки были мокры от слез, в горле застыл какой-то хрип. Она хватала ртом воздух, будто сама тонула. Прошло всего несколько бесконечно долгих минут.
— Все, теперь, должно быть, все, — пробормотала она несколько раз подряд перед тем, как открыть глаза.
И, только увидев, что на воде, кроме перевернутой лодки, ничего нет, Люда поднялась и, спотыкаясь о корни деревьев, кинулась в ту сторону, где, как она раньше заметила, гуляли люди:
— Помогите! Помогите!
Двоих увидела сразу же, на тропинке, выходящей из леса.
— Что случилось?!
Мужчина тут же побежал к берегу, сбросив куртку, нырнул. А Люда уже кинулась к дачному поселку, и на крик из крайних домов выбежали несколько человек. Вскоре на берегу уже толпилось много людей. Всю эту суету она воспринимала словно сквозь густой туман. Звуки и образы с трудом проникали в Людино сознание.
Его запутавшееся в сетях тело вытащили достаточно быстро. Какой-то человек крикнул, что он врач, и принялся делать Лене искусственное дыхание. Но Люда понимала, что он мертв. Должен быть мертв, потому что все, что могла, она для этого сделала.