Шут

Танидзаки Дзюнъитиро

Улучив момент, когда Умэкити была в хорошем расположении духа, Сампэй начинал заигрывать с ней. Тогда она с видом озорного мальчугана отвечала: «Если ты будешь мне говорить об этом, я загипнотизирую тебя!» Сказав это, Умэкити пристально впивалась в Сампэя глазами. И стоило ей только взглянуть на него, как Сакурай, забывая о своем намерении серьезно объясниться с ней, погружался в забытье. В конце концов такое положение стало невыносимым, и он решил поделиться с господином Сасакибара. «Поистине не пристало говорить мне так!

Быть может, у меня нет самолюбия, но, если бы она подарила мне хотя бы один вечер, я был бы счастлив! Прошу тебя, используй свое влияние и постарайся как-нибудь уговорить ее!» — «Хорошо! Я все понял, ты можешь положиться на меня!» — ответил господин. И так как у него было большое желание посмеяться над Сампэем, он сразу же взялся за выполнение просьбы.

Тем же вечером Сасакибара пригласил Умэкити в хорошо знакомый ему чайный дом, рассказал ей о просьбе Сампэя, и они сговорились подшутить над ним. «Правда, мы берем грех на душу, но все же надо позвать его сегодня вечером сюда, раздеть догола, а дальше делай с ним все, что пожелаешь!» — «Но мне все же жаль его…» Даже такая женщина, как Умэкити, заколебалась. Однако, решив про себя, что Сампэй не из тех людей, кто бы мог рассердиться на ее проказы, да и к тому же вся эта затея казалась ей необычайно интересной. В конце концов Умэкити согласилась.

Итак, наступил вечер, и рикша принес Сампэю письмо от Умэкити. В письме говорилось: «Вечером я буду одна. Обязательно приходи!» Прочтя это, Сампэй затрепетал от радости, подумав про себя, что господин замолвил за него словечко. В этот вечер он намного дольше обычного наряжался перед зеркалом. И наконец расфранченным кавалером отправился в чайный дом. «А-а! Проходи, садись сюда поближе! Сегодня вечером я совсем одна, так что чувствуй себя как дома!» Умэкити предложила ему подушку для удобства, налила вина, изо всех сил пытаясь угодить. Сампэй чувствовал себя неестественно и робел. Но постепенно хмель начал брать свое, и он, набравшись храбрости, пустился говорить ей комплименты: «Я люблю таких женщин, как ты, Умэкити, которые своим характером превосходят мужчин!..»

Сампэй не мог и подозревать, что несколько гейш во главе с господином подсматривали за ним через перила антресолей. Умэкити, с трудом сдерживая смех, плела ему всякую чепуху. «Эй, Сампэй! Если ты меня любишь, докажи мне!» — «Извини, но мне трудно доказать свою любовь. Как бы мне хотелось рассечь свою грудь и показать тебе свое разбитое сердце!» В ответ на эти слова Умэкити сказала: «В таком случае я тебя загипнотизирую и заставлю признаться в твоих подлинных чувствах! Ну, поддавайся гипнозу, чтобы успокоить меня!» — «Нет уж извини, избавь меня от этого!» Сегодня Сампэй твердо решил объясниться с Умэкити и сказать заодно, что все представления с гипнозом он устраивал из-за любви к ней. Но в самый решающий момент женщина посмотрела на него своими прекрасными, ясными глазами, и желание

подчиниться ей взяло верх: он ушел в забытье. «Для малютки Умэкити я и жизнь готов отдать! Скажи только Умэкити: «Умри»! — и я умру, не задумываясь ни на минуту!» — сказал он ей.

Подумав, что все в порядке и Сампэй уже спит, подглядывавшие за ним господин и гейши вошли в комнату и окружили их. Закусив губы, чтобы не рассмеяться, они стали наблюдать за действиями Умэкити и дергать за края ее рукавов. Увидев это, Сампэй понял, что над ним решили посмеяться, но не хотел ничего изменять. Подчиниться воле своей возлюбленной было для него большим удовольствием, а поэтому, невзирая на стыд, он делал все, что она приказывала.

«Теперь здесь только ты и я, так что не стесняйся, снимай хаори!» При этих словах Сампэй быстро снял шелковое хаори [5] с рисунком на подкладке, изображающим вечерние сакура. Затем она развязала ему пояс из темно-синего атласа с узором из пионов, красную нарядную одежду, и он остался в одной нижней рубашке из белого шелка с изображением бога грома на спине и с красными, четко очерченными молниями, спускающимися к самому подолу. Умэкити срывала одну за другой его нарядные одежды и в конце концов он остался безо всего. Сампэй был счастлив от опьяняющих слов своей возлюбленной. Вдоволь навеселившись, Умэкити уложила Сампэя спать, а сама ушла с остальными.

5

хаори — накидка японского покроя, принадлежность мужского и женского костюма.

На следующее утро она разбудила Сампэя, и он, открыв глаза, долго с обожанием любовался женщиной в ночной одежде, сидящей у его изголовья. Чтобы обмануть Сампэя, Умэкити нарочно разбросала по полу свою одежду и подушки.

«Крепко ж ты спишь! Поэтому и выглядишь так молодо. И я только что проснулась». — «Умэкити, ты так ласкова со мной! Нет, я уж не молод. Наконец-то мое давнишнее желание исполнилось! Я счастлив!» — сказал Сампэй и поклонился несколько раз. Но вдруг неожиданно вскочил с постели, суетливо переодел кимоно и со словами: «Люди начнут всякие толки, увидев меня, так уж я уйду пораньше! Извини, пожалуйста! Большое спасибо тебе! Ну, прямо настоящий кавалер!» — слегка стукнул себя по голове и ушел.

«Сампэй, как идут дела?» — спустя несколько дней спросил его господин Сасакибара. «А, большое спасибо! Все в порядке, я очень благодарен тебе! Что ни говори, а, несмотря на ее непреклонный характер, она все-таки женщина…» — «А ты, как я посмотрю, становишься любимцем женщин!» — ухмыльнулся господин. «Эх-хе-хе…» — захихикал Сакурай своим заученным, профессиональным смехом и ударил себя по лбу веером.