Шут
Шрифт:
На вокзале Учителя ждала госпожа с девочкой лет шести. Вместе сели в электричку. Всю дорогу ехали молча. Учитель пугливо озирался, а когда смотрел на госпожу с девочкой, лицо его пылало счастьем и струило нежность. Удивительное превращение чувств!
И лишь когда вышли из электрички и удалились в гущу леса, Учитель обнял госпожу, а потом подхватил на руки ребенка и воскликнул: «Доченька моя! Как же я вас с мамой люблю!»
Учитель с Любимой, и Маленькой следовали радости, чувствуя себя в безопасности, а Шут скользил за ними, бесшумный и незримый, и думал: «Вот оно, коленце на ноге аиста! Поэтому он не живет с
Поистине верно говорили в старину: чтобы уберечься от воров, которые взламывают сундуки, шарят по мешкам и вскрывают шкафы, нужно обвязывать все веревками, запирать на засовы и замки. Но вот приходит Большой Вор, хватает весь сундук подмышку, взваливает на спину шкаф, цепляет на коромысло мешки и убегает, боясь лишь одного – чтобы веревки и запоры не оказались слабыми…
Бедный Учитель! Теперь уже не избежать ему ответного удара посохом!» (т. 20, с. 470—1).
Примечание:
Что имел в виду Шут, воскликнув: «Вот оно, коленце на ноге аиста!» – можно лишь догадываться. Вероятно, «болевую точку», которую он обнаружил в жизни Учителя. Но вывод, сделанный Шутом, очевиден: у Учителя есть любимая женщина и дочь, но он с ними не живет, так как женщина эта замужем и по какой-то причине не желает или не может развестись со своим мужем и выйти замуж за Учителя.
Представляем себе, как обрадовался «открытию» Шут и с каким нетерпеливым предвкушением нацелился на эту «болевую точку»!
«7.IX.7
Есть предание, будто царь однажды послал полководца в поход против восточного племени. Тот за один день взял два города и отправил с докладом скорохода. Услышав весть, царь опечалился. «В моем роду до сих пор еще не бывало столь доблестных деяний. За одно утро взять два города! Уж не погибель ли нам грозит?» – воскликнул царь и велел полководцу повернуть назад. Едва войско успело возвратиться, как на царство неожиданно напало западное племя…
Вчера Шуту все было ясно, и он счел свое Исследование законченным. Встал утром горделивый и готовый смертельно разить, но вдруг подумал: за один день – два города? Не слишком ли просто?
У Настоящего Исследователя всегда так. Если что-то в нем говорит – белое, другое скажет – черное. Это не противоречие самому себе, а стремление увидеть бесцветность цвета, усомниться в ложности лжи и в правдивости правды.
Усомнившись, Шут продолжил Исследование и нашел ошибку. Вот какая: кроме Учителя, у его Любимой нет Повелителя!.. Хорош был бы Шут, ткнув посохом в пустоту!
Течет, течет вода и уходит в неизвестные реки» (т. 20, с.472).
Примечание:
Накануне вечером Шут на всякий случай выследил, где жили женщина с ребенком, а утром, усомнившись в правильности сделанного вывода и решив продолжать слежку, отправился к возлюбленной Учителя и под видом сборщика макулатуры проник в квартиру. Зашел как к себе домой и занялся осмотром. На письменном столе он обнаружил фотографию Учителя.
– Кто это? – с присущей ему бесцеремонностью спросил Шут.
Женщина смутилась, но ответила с гордостью:
– Это мой муж.
«8.IX.7
Сегодня, уподобившись Исчезающему в Камне, Шут проник в квартиру Учителя и тут сделал еще одно открытие. В комнате,
Нет, каков умелец! Держит свою горную колючку взаперти, а сам припадает к зе-леному нефриту и золотой шпильке. Этот скакун, как гласит пословица, покрыт не одним седлом!
Однако ж разве не бывает на одном стебельке несколько листьев! И не стоило, поди, Шуту знать все это… Но, замахнувшись посохом, нельзя ударить небо! Не удержать камень, сорвавшийся с горы! Разве остановится теперь униженный Шут, открывший Разящую Истину?!» (т. 20, с. 473).
Примечание:
Погоди, читатель, выражать свое недоумение. Запись эта действительно весьма сложна, почти целиком иносказательна, но мы сейчас все постараемся разъяснить.
Сначала о том, как Шут сделал свое новое «открытие». Исчезающему в Камне – легендарному персонажу, который спасся от пожара в скале, – Шут, естественно, не уподоблялся и сквозь стены не проникал, а весь вечер провел возле дома, в котором жил Учитель: следил за окнами Учителя, несколько раз поднимался на третий этаж к дверям его квартиры. И вдруг Шут вспомнил, что Учитель в тот единственный раз, когда Шут был у него в гостях, принимал его в большой комнате, а дверь в маленькую комнату все время оставалась запертой. И тут же восстановил в памяти другую деталь: однажды, когда Шут после уроков провожал Учителя до дому, тот вдруг остановился и произнес виновато и как-то испуганно: «Прости, Валя, но сегодня я не могу пригласить тебя к себе».
А вот вывод, к которому пришел Шут: Учитель живет не один, а с женой (Горной Колючкой), женщиной наверняка сварливой и несимпатичной, раз он боялся представить ей своего ученика. Но это не мешает Учителю встречаться с другой женщиной («припадать к зеленому нефриту и золотой шпильке», как в древние времена говорили на Востоке), любить ее и иметь от нее ребенка.
Заметьте, что Шут вовсе не осуждает Учителя. Но ведь «болевая точка»!
«9.IX.7
Какой ужас! Черт меня дернул сегодня утром прийти к нему домой!
Я трижды нажимал на звонок, но никто не открывал. Я уже собрался уходить, когда за дверью послышались сначала шаркающие шаги, потом кто-то долго возился с замком. Потом дверь медленно открылась.
Передо мной стояла старая женщина с растрепанными седыми волосами и безумным взглядом.
«Нет, – прошептала она. – Зачем вы опять пришли?.. Я не хочу в больницу… Я уже здорова… Я не могу оставить своего мальчика… У меня его тут же отнимут!.. Поймите, он – все, что у меня осталось!..»
До сих пор у меня мурашки по телу от ее страдающего шепота. И эти глаза! Безумные, умоляющие глаза! Черт меня дернул с моим Исследованием!
Она – его мать! Ну конечно же! Поэтому он и не живет с любимой женщиной. Поэтому и прячет свою любовь. Трудно сказать, чего он больше боится: рассказать матери о том, что у него есть семья, или заставить жену и дочь жить вместе с ненормальной. А ведь другой на его месте даже не задумался бы…
Какой благородный, какой несчастный человек!
Торжествуй, Учитель! Ты раздавил Шута его же собственным Исследованием!» (т. 20, с. 474).
Примечание:
На этой записи, столь непохожей на остальные, «Дневник Шута» обрывается.