Шустрая рыжая лисица
Шрифт:
– Есть ли в самом письме какая-либо зацепка, заставляющая вас заподозрить кого-то определенного?
– Нет! Я изучила его вдоль и поперек. Этот тип явно подвизается где-то около кинобизнеса и, мне кажется, старался показать, что знаком со мной, но называет меня Лайза, а не Ли. Возможно, что и специально, конечно. И вероятно, намеренно стремился придать письму этакий британский акцент, называя меня «голубушка».
– Какого размера были негативы?
– Маленькие. Вот такие. – Она очертила рамку со стороной миллиметров тридцать пять.
– Вы сверяли их со снимками каждый раз?
– Разумеется. Но очень часто отпечатки
– Значит, вы полностью расплатились больше года назад. И считали, что покончили с этим навсегда. Когда же к вам обратились снова?
– Два месяца назад. Вернее, даже меньше. В начале января. Один мой старый знакомый, пытаясь вернуть себе былое могущество, решил открыть дело в отеле «Пески» в Вегасе, и мы собрали компанию, чтобы устроить ему хорошую «отвальную». Газеты сообщили, кто там будет. Дэна была со мной. Мы снимали номер-люкс в «Дезерт Инн». Кто-то оставил этот конверт для меня у портье в «Песках», видимо решив, что я остановилась там. Мне его переслали, и он попал к Дэне. Я как раз просыпалась после дневного отдыха. Она вошла ко мне с жутким выражением лица и протянула конверт. Уже распечатанный. Там оказалась очередная порция снимков: обратный адрес отсутствовал. Портье даже не представлял, кто оставил конверт. Дэна хотела сразу же уволиться от меня. Странное она существо. Пришлось мне ей все объяснить – так же, как я объяснила вам, Трев. Она, конечно, сразу сообразила, что это та же самая история, на которую я угрохала столько денег. Я едва уговорила ее остаться. Но с тех пор наши отношения изменились. Я ее не виню и по-прежнему боюсь потерять. Вот этот конверт. Сами видите, как написан адрес: просто вырезали мое имя из обложки популярного журнала. А эта записка была внутри.
Записка сильно отличалась от предыдущей. Отдельные слова и буквы были вырезаны из газет и наклеены на дешевую желтую бумагу. Она гласила: «Бесстыжая шлюха, купающаяся в роскоши, возмездие настигнет тебя, и на этот раз деньги не спасут твою никчемную жизнь, но лучше все же приготовь денежки, ты, порочная тварь. Я найду тебя, ты узнаешь правду о себе, и я тебя освобожу от твоей беспутной жизни».
Она поежилась.
– Эта записка напугала меня до смерти, Трев. Она какая-то жуткая, безумная. Ее писал другой человек. Не может быть, чтобы тот же самый.
– Так вы, значит, сразу обратились к Уолтеру?
– Нет. Чем больше я об этом думала, тем страшнее мне становилось. Мне и сейчас жутко. Как-то я оказалась на большой вечеринке у Спрингсов, слегка выпила – и со мной случилась истерика. Милый Уолт тоже там был, он вывел меня на свежий воздух. Я повисла у него на шее, расплакалась как дитя и поведала ему обо всех своих бедах. Тут-то он и вспомнил про вас. Думаю, вы признаете, что кое-что у меня действительно укради – мое право на личную жизнь... ну, или что-нибудь в этом роде. И кто-то хочет оборвать мою карьеру, а может быть, и лишить жизни... Не знаю... Я вожу с собой деньги. В тысячедолларовых банкнотах, у меня их пятьдесят штук. Я и не надеюсь, что вы сможете вернуть то, что я уже заплатила им. Но если сумеете, то половина – ваша. А если вы отцепите от меня этого психа, получите все деньги, которые у меня с собой.
– Снимки в этом конверте?
– Да, но... вам обязательно их смотреть?
– Да.
– Я этого боялась. Я не позволю вам их смотреть, пока не скажете,
– Ли, тут очень мало зацепок. След остыл.
– Уолтер сказал, что вы проницательный, упорный и удачливый парень. Главное – удачливый. – Она как-то странно взглянула на меня. – А у меня такое ощущение, что удача отвернулась от меня.
– Сколько людей посвящены в это дело?
– Четверть. Вы, Дэна, я и Уолтер, причем вам известно больше, чем им. И больше ни одна живая душа не знает, клянусь!
– А не было бы логично рассказать обо всем Карлу Абелю?
– Милый мой, когда такого рода связь порывают, то раз и навсегда, и говорить больше не о чем.
– А не мог он это все подстроить?
– Карл? Нет, это совершенно исключено. Он очень жизнерадостный тип – незамысловатые потребности, незамысловатые привычки. Он весь как на ладони, честное слово!
– Обычно я вначале сам несу все расходы, а потом до половины их вычитаю из общей суммы своего гонорара. Но на сей раз так поступать несколько рискованно.
– Я обеспечиваю расходы вплоть до пяти тысяч, – без колебаний сказала она. – А когда эти деньги кончатся, обсудим дальше.
– Должно быть, Уолт сказал, что мне нужно доверять.
– А разве у меня есть выбор? Другого пути нет. Вы попытаетесь? Прошу вас! Ну пожалуйста!
– Буду стараться, пока не решу, что это безнадежно.
Она положила конверт мне на колени.
– Видит Бог, я не страдаю от застенчивости, но вряд ли смогу наблюдать, как кто-то рассматривает эти картинки. Пойду погуляю. Не спешите.
Она направилась к массивной двери и тихонько выскользнула из комнаты.
Глава 3
Спустя некоторое время я вложил двенадцать снимков обратно в конверт. Прямо скажем, они произвели бы впечатление и на более искушенного зрителя, впрочем, возмущаться и клеить ярлыки не в моих правилах. Просто современные животные, запечатленные во время своих бесхитростных игр. Такого рода спорт – не для меня, и это не ханжество, а скорее вопрос принципиальный. Одобрять подобные развлечения – значит отвергнуть множество ценностей – чувство собственного достоинства, например.
Я медленно прошелся по комнате. Какой-то диссонанс в этих снимках не давал мне покоя. Я вынул их из конверта и снова стал перебирать. Да, вот в чем дело. Переплетенные в экстазе тела и отчаянное одиночество на лицах.
А между тем – красивые люди. Лайза Дин – центральная фигура на каждом снимке. Как я и ожидал, ее тело отличалось поразительной красотой.
У меня вдруг возникло ощущение, что я ненароком столкнулся с неким парадоксом: предельно тесное общение тел в конце концов приводит к одиночеству человеческой души. Хотя, вероятно, эта формула требует уточнений.
Решив не отвлекаться больше для философских обобщений, я еще раз внимательно просмотрел фотографии, пытаясь извлечь из них еще какие-нибудь сведения.
Судя по различной длине теней на фотографиях и по перегруппировкам обитателей солнечной террасы, снимки были сделаны с промежутком в несколько часов, а может, и в разные дни.
Вскоре мисс Дин вернулась. Во взгляде ее читались одновременно вызов и подчеркнутая сдержанность.
– Ну как? – поинтересовалась она.
– Не похоже, что это было чертовски весело.