Шуры-муры
Шрифт:
Я почему-то вспомнил, что в Церкви Святой Библии совсем недавно простые окна заменили витражами по цене тысяча долларов за каждое цветное стеклышко. Но я не стал устраивать в аптеке диспут на тему «Греховная трата денег».
Блондинка накинула пальто и снова нагнулась. Теперь она вытащила сумочку. И в третий раз наклонилась. Когда же выпрямилась, трудно было сразу понять, что появилось у неё в руках. Что бы это ни было, оно почти полностью растворилось на фоне золотисто-коричневого пальто.
И только когда оно зашевелилось,
Я никогда не понимал, зачем заводят таких собак. Они слишком малы, чтобы охранять вас, и слишком нервозны, чтобы стать другом и скрашивать одиночество. По-моему, на них только собачью еду зря переводят. Но, как ни странно, находятся люди, которые со мной не согласны.
Возьмем, к примеру, эту блондинку. Она похлопывала и оглаживала эту маленькую пуделиную швабру, и даже поцеловала в макушку, поворачиваясь к нам лицом. Вот тогда-то мы и получили возможность посмотреть на неё с фасада.
Пока Пуделиная Леди стояла на тротуаре, демонстрируя любовь к животным и озирая улицу, как будто запамятовала, зачем она тут и каков должен быть её следующий шаг, Мельба, и Элмо, и все мы, находящиеся внутри аптеки, прижались носами к стеклу, чтобы лучше её разглядеть.
— Вы её знаете?
— Вы не в курсе, кто это такая?
— Никто её раньше не видел?
Все говорили одновременно и спрашивали одно и то же. Наверное, примерно так переговаривались гости на балу, когда в зале откуда ни возьмись появилась Золушка.
Правда, в отличие от Золушки, дама с собачкой была отнюдь не красавицей. Глаза у неё были слишком маленькие, нос слишком велик, а подбородок слишком квадратный. Никто, разумеется, при виде неё в крик не ударится от ужаса, но, на мой взгляд, она не набирала и восьми баллов, даже в масштабах Пиджин-Форка.
Некоторые назовут меня шовинистом и женоненавистником, но я просто облекаю в слова то, что давно у всех на устах. В наших краях мужчины привыкли оценивать женщин по десятибалльной шкале. Дело в том, что половина здешних представительниц прекрасного пола до сих пор носит модную в шестидесятые годы прическу «Пучок с начесом», а у другой половины предплечья толще ляжек. Так что восьмерка или семерка где-нибудь в другом месте Соединенных Штатов была бы в Пиджин-Форке крепкой десяткой.
Дама же с собачкой в лучшем случае претендовала на Пиджин-Форкскую семерку. Вот почему меня так поразила реакция остальных зрителей. Послушать их, так подумаешь, что на наш тротуар сама Джулия Робертс сошла с экрана.
— Нет, ну надо же, а! У неё не только шикарная машина и шикарное пальто, она и сама вся шикарная, — довольно-таки раздраженно заметила Мельба.
— Ого-гооо! — снова оглушительно согласился Долговязый.
— Угу, — кратко
— Красота обманчива, — изрекла Сестра Толлман.
Я присмотрелся к Даме с пуделем: может, думаю, я чего-то недоглядел? Но нет, увы, глаза меня не обманули: большой нос, маленькие глазки и квадратный подбородок. Да, фигура хорошая, и волосы красивые, светлые, до плеч. Этого у неё не отнять. А взглянешь в лицо — и больше смотреть ни на что не захочешь.
Но, тем не менее, остальные явно считали Пуделиную Даму верхом совершенства. Вот что я имел в виду, употребив выражение «Деньги говорят». В эту секунду они говорили — громко и отчетливо: Я — сногсшибательна!
И все, кто стоял со мной рядом, внимали и верили.
Оглядев улицу справа налево и остановив взгляд на аптеке, Дама крепче прижала локтем собачку-швабру, слегка одернула кашемировое пальто и представьте себе! — направила стопы прямиком к лестнице, ведущей к моей конторе.
— Ого-го-го-гооо! — на этот раз, верьте или не верьте, этот душераздирающий вопль испустил не Долговязый, а наша Мельба.
— Хаскелл! — она даже отошла на шаг от витрины, чтобы лучше меня видеть. — Хаскел, Боже ж ты мой, шевелите ногами! К вам, похоже, добыча подвалила!
Я, кажется, уже говорил, сколько народа находилось в аптеке. Мельба произнесла эти слова так громко, что горы, синеющие в отдалении, вернули нам эхо.
Я разрывался пополам. Одна часть меня готова была броситься за Пуделиной Дамой со всех ног, другая же не хотела давать Мельбе и остальным повода для насмешек, показывая, как я горю от нетерпения зацапать солидного клиента. Я вдохнул поглубже, потом выдохнул и спокойно сказал:
— Мельба, мы не называем клиентов добычей.
Она взбила привычным движением свое осиное гнездо, и не моргнув глазом, проговорила:
— Слушайте, мистер Сноб, мне все равно, как вы её назовете, но лучше поторапливайтесь, иначе улизнет.
Можно подумать, мне приходится расставлять на клиентов силки и ставить ловушки.
С другой стороны, она права. Чтобы решиться нанять частного детектива, необходим некий порыв, и если я не появлюсь вовремя, этот порыв может угаснуть.
Посчитав, что выждал достаточно, я кивнул на свою швабру с ведром и с достоинством попросил Мельбу:
— Вас не затруднит это убрать?
Ответ Мельбы был предсказуем, поскольку она тратит большую часть рабочего дня на обозревание окрестностей из окна аптеки, и это считается у неё трудной работой.