Шуруп
Шрифт:
Из «Платана» показался Джексон, сосредоточенно глядящий в планшет. Он неспешно приблизился к Терентьеву и практически без вопросительных интонаций произнёс:
– Я докладываю адмиралу, что поисковые системы отправлены…
– Докладывай, – вальяжно кивнул Терентьев. – Добавь ещё, что первые результаты будут не раньше чем через шесть часов.
– Принято, – референт немедленно уткнулся в планшет.
Виталий отошёл от стоящих рядком «Платанов», огляделся. Военный лагерь шумел и шевелился, словно муравейник в погожий день. Он делился на две неравные части: одна, поменьше, напоминала лагерь в лагере –
Каждая часть жила своей жизнью: взлёт-посадка принимала и отправляла корабли; с лётного поля к складам сновали гружёные платформы-«бобики», возвращаясь уже налегке. Виталий сдержанно поудивлялся: неужели для осады базы нужно столько всякой всячины? Создавалось впечатление, что лагерь возведён на долгие годы, а вовсе не на неделю-другую.
В очередной раз пораскинув мозгами, Виталий снова сумел вычленить здравую мысль: поскольку найденная чужая база нетронутая, даже если её благополучно вскроют, осада сменится исследованиями и изучением найденных артефактов, среди которых наверняка встретятся незнакомые. А в этом деле флот спешить станет вряд ли. Пока длится осада, как раз с Земли и других Колоний подтянутся учёные, спецы-прикладники – все те, кто обычно и занимается изучением инопланетных находок. Им ведь тоже нужно где-то работать, где-то есть, где-то спать. Фактически речь идёт даже не о лагере, а о поселении или городке, понятии не однозначно временном, а из тех временных, которые зачастую становятся долговечнее многих постоянных.
«Правильно, – подумал Виталий, неспешно пересекая широкую главную улицу, ведущую на лётное поле. – Зря, что ли, бывалые люди говорят: летишь на неделю – припасов бери на месяц…»
С обширной плоской площадки ушёл в небо очередной разгруженный транспортник-трёхсотка. Виталий с ленцой проводил его взглядом и подумал, что в кресле второго пилота вполне может сидеть кто-нибудь из его однокашников. А вполне возможно, что и за пультом – молодым нужно налёт повышать, а старикам напрягаться чаще всего лень. Флот-с. Традиции-с.
И – будто на заказ – с проезжающего мимо гружёного «бобика» на ходу спрыгнули двое лейтенантов, отцепившись от боковых дуг.
– Ты гляди, кто идёт! – весело заорал Лёха Дементьев. – Пропажа!
Второй – Веня Гершензон – вёл себя сдержаннее, как, впрочем, и всегда.
– Здорово, Щелбан! Всё-таки к нам, в семёновцы? И где ты, интересуюсь, пропадал? Капитан-капитан, капитанище!
– Привет, хлопцы, – Виталий с удовольствием обнялся сначала с Лёхой, потом с Веней. Потом решил, что метод уже однажды себя оправдавший следует применять и далее, грустно вздохнул и полез за удостоверением личности.
– Дико извиняюсь, но сначала вынужден представиться: капитан Панкратов, интендантская служба генштаба. Так уж вышло, поймите сами. В командировке я.
Он ещё
Гершензон явно уже всё знал: со слов фон Платена, больше неоткуда. А вот Лёха озадачился, похлопал глазами, переглянулся с Веней.
– Генштаб? – недоуменно вопросил он. – Не понял. Это ж шурупы. А ты седьмой был на финише! Как так?
– Ну, вот так… И в шурупах есть жизнь, Лёха.
Тут решил вмешаться умный Веня Гершензон:
– Лёшка, ну что ты как маленький? Мы люди военные. Сказано Панкратов, значит Панкратов. Шуруп, не шуруп… Какая разница?
– А-а-а… – дошло наконец-то до Дементьева. – Шуруп, но секретный шуруп. Всё-всё, умолкаю… Поболтать-то с тобой можно или как? Не о службе, абстрактно?
– Можно, можно, – неловко улыбаясь, вздохнул Виталий. – Откуда вы такие красивые?
– Да вот, транспорт пригнали, вахту сдали и отдыхать топаем до завтра. Позавтракаем сейчас.
– Завтрак закончился три часа назад, – проворчал пунктуальный Гершензон.
– Ну, тогда сразу пообедаем!
– До обеда ещё два часа, – Гершензон поморщился и вздохнул. – Даже больше. Хотя жрать охота, тут ты прав.
– На чём летаете? – сменил тему Виталий.
– А, – пренебрежительно махнул рукой Дементьев. – Старьё, «Валдай», ещё однопотоковый. Разве щеглам что другое доверят? Это Рихард на «Темпесте» вторым, пока ему свой борт не дадут. Ну а мы на рухляди всякой.
«Валдай» действительно был мирным грузовиком, древним и неповоротливым, второго пилота в экипаже не числилось вовсе и функции дублёра за пультом при необходимости выполнял бортинженер. Веня Гершензон для этой роли подходил идеально: хороший инженер и неплохой пилот, как и Виталий.
– Ты вообще как, при исполнении или просто гуляешь?
– Гуляю, – признался Виталий. – У нас окно часов на шесть.
– Так пошли с нами. Посидим, пообедаем!
– Лё-ёша, – укоризненно протянул Гершензон. – Может, человек на ЗАС идёт. А ты ему: «Посидим…»
– Чёрт! – Дементьев с чувством хлопнул себя по лбу. – Извини, не подумал! В общем, мы либо в столовке будем, либо в казарме «Дельта», где пилоты.
– ЗАС? – недоуменно переспросил Виталий. – В каком смысле ЗАС? Что мне там делать?
Приятели-однокашники переглянулись.
– Он не знает, – осторожно прокомментировал Гершензон, обращаясь к Дементьеву. – Мамой клянусь, не знает!
Виталий никак не мог понять – о чём они.
– Чего я не знаю? – переспросил он, нахмурившись. – И при чём тут, леший его дери, ЗАС?
– Счастье там твоё, – вздохнул простодушный Дементьев. – Ждёт-не дождётся. Только учти, сердитое очень. Так что будь начеку, может чем-нибудь прилететь в голову…
У Виталия что-то оборвалось внутри. Кажется, он догадался.
– Ты правда не знаешь, что ли? – недоверчиво спросил Гершензон. – Ой, тогда не зря она злится! Весь полк знает, один он не знает!
– Так, – Виталий преисполнился решимости. – Где этот ваш ЗАС? И где её там искать?
– Известно где ЗАС – в красном уголке. И там в охранении «Вомбат», так что сам уж крутись, кого попало не пропустят…