Шурави бача
Шрифт:
– Это тебе за суку, – спокойно проговорил он, вытирая потные красные руки о свое х/б.
Солдат дико завопил и повалился на землю, прикрывая руками место, куда только что ему нанесли предательский удар, и, уткнувшись лицом в обжигающий песок, захрипел, глотая пыль.
– А это тебе за «шакала», – продолжал бушевать офицер, не встречая сопротивления.
Он еще раз, но уже легче, ударил его кулаком в грудь и, нагнувшись над ним, жарко и тяжело задышав в лицо, заорал:
– Я тебя здесь сгною, «стропила»! Ты у меня попляшешь. на ножах, сука! Он меня сукой назвал! Наблюдая за
– Ага-а, успокоились, а то, е-мое, думали, служба медом покажется, – с чувством собственного превосходства проговорил коротышка-офицер. – Вон, видите, – он указал рукой на песчаный бархан, из-за которого был виден еле заметный деревянный флюгер. – Вон, эта одна часть, – невнятно проговорил он, тяжело дыша от охватившей его злобы.
Немного успокоившись, он надвинул панаму себе на глаза смахнул ладонью струящийся из-под нее от жаркого, беспощадно-палящего солнца пот и уже с улыбкой на лице проговорил:
– Вон, видите две палатки, будете ждать дальнейшего распределения там. Эта колонна, – он указал пальцем туда, где возвышался его недавно поверженный обидчик, пойдет со мной прямо. – А эта коробочка, старшим будешь ты, сержант, – он ткнул небрежно пальцем Сергея в грудь так, что тот почувствовал неприятную короткую боль, – пойдете дальше, доложите старшему по пересылке, младшему сержанту Ларику, чтобы он связался с «покупателями». Пока будете находиться там, до полного распределения. Ну, все, вперед шагом марш, – он махнул рукой в направлении движения. – А я зайду вечером, посмотрю, как вы там устроились.
Большая брезентовая палатка защитного цвета под пожирающими ее лучами солнца вросла в мертвый песок, и никаких признаков жизни не было заметно в ней. Сергей подошел к небольшой верандочке перед входом, пригнувшись, заглянул внутрь, отодвинул в сторону плотную брезентовую ткань, служившую входной дверью, и попытался различить в душной темноте кого-нибудь из обитателей это-го незамысловатого жилища.
– Эй, здесь есть кто-нибудь? – спросил вполголоса он, нарушив кромешную тишину.
Никто не ответил. Сергей достал из кармана гимнастерки полупустой спичечный коробок, слегка его встряхнул, убедившись, что в нем что-то есть, чиркнул надломленной спичкой, быстро осветил
часть помещения и, пристально вглядываясь, увидел, как кто-то зашевелился, приподнимаясь из кучи набросанного по всему внутреннему пространству палатки тряпья, старых байковых одеял, шинельного рваного сукна и большого изрезанного куска парашютного шелка. Перед ним возникло грязноватое заспанное лицо. Огонек спички затух у самых ногтей. Сергей, сморщившись, отбросил ее в сторону
– Э-э-э, ты кто? – сонно проговорило лицо.
– Я сержант Крымов, – ответил Сергей, медленно вытирая ладонью пот со лба, всматриваясь в темноту уже привыкшими глазами. – А ты кто? – поинтересовался он.
– А меня еще не купили, – радостно ответило лицо. – Надеюсь, что не купят. А ты к кому?
– А старшой где? – спросил Сергей.
– В «чепок» пошел за «Си-си».
– Что? – не понял Сергей.
– В «чепок», говорю, пошел за «Си-си», лимонад
– Давно?
– Да-а, давно, уже, поди, часа полтора как ушел,
– ответил солдат, мельком взглянув на свои наручные часы. – А что тебе надо, товарищ сержант? – как бы спохватившись, спросил он.
– Да вот, сюда отправил офицер со взлетки, – уже освоившись, ответил Сергей.
А-а-а, так вы новенькие, только что привезли? Да?
– расплылся в дружелюбной улыбке солдат. – А откуда, если не секрет? – поинтересовался он.
– С Казахстана!
– Не с Отара случайно, а-а?
– Оттуда, – подтвердил Сергей.
–Земляки по службе мы с тобой. И я оттуда, с танкового полка, один остался. Так вы что там стоите? Давайте сюда, заходите. Здесь, хоть и душно, но зато песок холодный и солнца нет, – весело протянул солдат, по-свойски похлопывая Сергея по плечу. – Так вы заходите, заходите, – обратился он к топтавшимся возле входа ребятам, резво отбрасывая на козырек веранды брезентовую шторку. – Что вы там застыли, а-а-а, может, понравилось на солнышке-то? – Давайте, давайте, не стесняйтесь, теперь это ваш второй дом до отправки.
Он вежливо отошел в сторону, указывая, где можно расположиться.
На пересылку навалилась ночь. Она проснулась после изнывающего от жары бесконечно длинного дня, огромной силой, своей темной властью наступила на солдат, спокойно посапывавших в этой уже ставшей для них родной палатке. Их звенящие от усталости руки и налитые горячей кровью жилы успокаивались, в темноте слышалось мирное дыхание и легкое похрапывание.
Сергей проснулся от охватившего его холодного пота. Немного полежав на изрезанном куполе парашюта, он встал и на ощупь, спотыкаясь о ноги спящих, вышел из своего прозрачного убежища.
Осмотревшись по сторонам, он увидел невдалеке, как недавний злой офицер-коротышка, размахивая руками и строя кривые смешные рожи, что-то весело рассказывал собравшимся возле небольшого костра.
Сидящие потягивали самокрутку, после каждой глубокой затяжки передавали ее по кругу. Сергей приблизился к костру, остановился в двух-трех метрах от него.
– А он, холера такой, стропила, меня вывел из себя до крайности. Я его завел к себе в каптерку под стволом, приставил пушку к яйцам.
– К своим? – ехидно поинтересовался кто-то из собравшихся.
– К его, конечно, – не почувствовав подвоха, быстро ответил коротышка, увлеченный рассказом. – Ведь не могу я дотянуться до его тупой головы. Говорю ему: ложись, говорю ему: встать, говорю ему: ползком, затвор передергиваю, смотрю, он сдрейфил, покраснел, весь затрясся и как начал меня умолять, чтобы я его не убивал. А тут еще кто-то хлобыстнул из автомата, а я возьми да и выстрели в пол рядом с ним, машинально получилось, со злости. Так он вообще в штаны, наверное, навалил, мне так показалось почему-то, потому что он присел, глаза навыкате. А я ему в огонь масла, в шутку конечно. Вон, говорю, видишь, отстреливают непокорных молодых, думаешь, ты один такой. Он весь затрясся, упал на колени передо мной, и вот такие слезы, – коротышка показал палец, согнув его наполовину.