Шуба
Шрифт:
– Мам! Есть хочу, когда будем обедать?
Мама улыбнулась. Последнее время она чувствовала себя лучше, чем радовала всех нас. Я посмотрела на её осунувшееся бледное лицо и вдруг поняла, что не позволю никакой болезни отнять её у меня. Поддавшись внезапному порыву, крепко её обняла. И мысленно пожелала ей сил в борьбе с болезнью и полного выздоровления. Я даже зажмурилась, посылая ей всю свою любовь.
Мама очень обрадовалась такому проявлению моих чувств, в уголках её глаз появились маленькие слезинки. Она поняла меня без слов и крепко обняла в ответ. Так мы и стояли, обнявшись, а папа с Ромкой
– Ну, обед готов, быстро все за стол!
– скомандовала, совсем как раньше мама, хотя голос её немного дрожал. Мы сели обедать, и за столом снова царили смех и веселье, словно и не было этих трудных для всех нас лет. Я понимала, что до настоящего счастья нам ещё далеко. Борьба за маму впереди, но именно сейчас поверила, что у нас всё получится...
«У нас отличная семья, - думала я, глядя на родителей и брата, - мы обязательно справимся со всеми трудностями, и никакие чужаки нам совершенно не нужны».
Ну, вот опять я про них вспомнила. А ведь дала себе слово больше не думать об этом. Но, видно, это не так просто сделать. Быстро доев, ушла к себе. Села за стол, включила лампу и, достав из пенала разноцветные ластики, запустила их в полёт вокруг зелёного абажура.
Я наблюдала за их неторопливым кружением, изменяя то направление их движения, то скорость вращения маленьких «спутников», и думала. Думала о том, о чём совсем недавно запретила себе даже вспоминать. О сегодняшнем разговоре с папой, о Лу, Марке и себе.
Почему моя прабабушка Матильда хотела, чтобы папа покинул семью? Чем маленький ребёнок ей не угодил? Может быть, дело не в нём, а в той, что должна была у него родиться, когда он вырастет? Я - настоящая угроза для её внуков, которых прабабушка сама воспитала. Как там про неё Лу говорила - «настоящая ведьма».
Если «ведьма» знала об опасности, грозящей будущим внукам, возможно, она знала и о том, что дочь ей уже не спасти. Значит, прогоняя моего отца, она пыталась спасти Лу и Марка. Жестоко, но понять её можно. Но бабушка Эмма очень любила сына, защищала его от нападок своей матери. Почему же, в конце концов, передумала и отказалась от него?
А что, если всё было совсем не так, и бабушка Эмма отдала папу на воспитание хорошим людям, чтобы спасти его, обречённого жить по их ужасным законам. И только благодаря этому мои папа и мама счастливы вместе, и появились мы с Ромкой. Это тоже было жестоко по отношению к ним обоим, и матери, и сыну, но зато папа теперь свободен. И не знает об этом, и так и не простил свою маму. Кошмар.
Я разволновалась, и мои маленькие «ластики-спутники» упали на стол. Взяла себя в руки и снова заставила ластики летать, надо было тренировать концентрацию. Решила серьёзно отнестись к своему новому «я». Учить меня некому, поэтому буду учиться сама. Раз «ведьма» считала меня «злом», значит, могут быть и другие, согласные с ней в этом. Тут мне пришёл на ум тот ужасный сон, и я вздрогнула, отгоняя прочь эти воспоминания. В любом случае, я должна уметь защищаться, знать бы ещё, как это делать...
О чём я только думаю, ведь давно знаю ответ - кольцо. Оно меня защитит. Я - дочь старшего сына в семье, значит, главная наследница кольца. Вот почему оно так легко приходило ко мне, стоило мне только пожелать этого.
Мне надоело
Секунды текли медленно, но «темнота» в углу не шевелилась и никак себя не проявляла. Чуть дыша, кое-как дотянулась до переключателя на стене и включила в комнате свет.
– Ёшкин кот!
– прорезался мой голос, - не может этого быть, это же...
Я протянула руку к странному предмету и через мгновение в руках у меня была шуба Лу. Она, родимая, точно-точно. Вот и ушки, так хорошо спрятанные на капюшоне среди клочков чёрно-серого меха. Не веря своим глазам, я крутила шубу в руках, пока из её складок на пол не выпал сложенный кусочек бумаги. Я положила «меховую шкурку» на кровать и развернула листок.
Это была записка от Лу. Так и было написано крупным детским почерком - «Записка для Маши от Лу». Я улыбнулась: ну, Лу, какая же ты всё-таки чудачка! Не забыла обо мне, моя подружка...
В записке Лу сообщала, что уезжает вместе с Марком, потому что оставаться теперь в городе опасно. Ведь Марк больше не избранный, от «невесты» он отказался и от приказа отобрать у сестры кольцо - тоже. Теперь их обоих разыскивают. Если найдут, в живых точно не оставят, и кольцо вряд ли поможет, чтобы там бабушка не обещала. Остаётся одно - бежать.
Ещё она отдавала мне шубу, потому что знала, как «она мне нравится». Вот даёт! С чего это она вообще взяла? Страшнее этой шубы я в жизни ничего не видела, поэтому и таращилась на неё. Ну да ладно. Подарок всё-таки. Приятно. А ещё Лу писала, что «любит меня и будет скучать». Тут я вообще чуть не зарыдала. Еле сдержалась.
Было кое-что странное в письме, я сразу и не поняла. Лу писала, что «шуба поможет нам общаться». Интересно, как? Пояснений не было, мол, догадайся сама. Буду думать, может, это очередная шутка Лу? Кто знает. Вообще-то, для общения давно телефон придумали... А в конце она написала, что Марк передаёт мне «горячий привет». Я почувствовала, как заливаюсь краской, и даже мои уши горят. Наверное, это «змей» и имел в виду под словом «горячий». Но всё равно, было приятно...
Я перечитала письмо раз десять. Особенно про «привет». Повздыхала, прижимая письмо к груди, и спрятала его в свою шкатулку с маминой цепочкой. Потом стала думать, куда пристроить шубу. Хорошо, что вещей у меня мало, и шкаф стоит полупустой, шуба в него точно влезет. Перед тем как убрать «подарочек», я не удержалась и примерила его перед большим зеркалом на дверце шкафа.
Удивительно, но шуба сидела на мне очень хорошо, подкладка была шёлковая и приятно холодила кожу. В шубе совершенно не было жарко, хотя я не снимала её почти полчаса, и это при огненных батареях. В завершение своей примерки надела капюшон на голову и подвигала бровями, как Лу. К моей радости, ушки на капюшоне тут же встали торчком. Я приказывала им «шевелиться», «вздрагивать» и даже «сворачиваться в трубочку» - они послушно выполняли все мои команды.