Штурмуя Лапуту

Валин Юрий Павлович

Выступление прошло нормально. Команды зверь понимал отлично, до двенадцати считал безупречно, немного сбивался при умножении 6x8, но зрители все равно аплодировали — у них с таблицей умножения дело обстояло примерно так же. От демонстрации боевых приемов стиля «бей собаку!» пришлось воздержаться — в зале было тесновато. Но Укс прочитал кратенькую увлекательную лекцию о «естественной среде обитания хищных стай Ко-Ше», а зверь демонстрировал плавательные движения и кланялся. Собственно, одними поклонами можно было и обойтись — приводили в восторг. Людям частенько

свойственно восхищаться, когда над ними иронизируют. Выпившие гости «Клюнутого петуха» и барышни легкого кабацкого поведения так и надрывались от смеха. Выступление уже подходило к концу, когда случилась неприятность — один из гостей обнаружил, что у него пропал кошель. Людишки в зале собрались сплошь знакомые, местные завсегдатаи, немедля припомнили старые обиды, разом последовало обвинение, подозреваемого ощупали и вывернули карманы. Ничего не нашли, разгневанный оскорбленный гость заехал по харе клеветнику, за того вступились дружки и понеслось…

Комедианты отползали под крепкими столами в сторону кухни. Сверху скрипело, колотилось, визжало и сквернословило.

— Кабаки удивительно одинаковы, — заметила Лоуд. — Унылый вечерок. Хорошо, что мы оставались в центре внимания, а то бы на нас, как на пришлых, кошель бы и «повесили».

— Нет в мирах правды, — согласился Укс и мгновенно срезал кошель с пояса упавшего у стола драчуна — лох, не ощутив мгновенного касания заточенной монеты, вскочил и вернулся к увлекательному времяпровождению.

Укс втиснул добытый кошель в щель под крышкой стола. Лоуд лишь закатила глаза, осуждая вульгарность метода добычи денег и худобу кошеля. Поспешно поползли дальше.

На кухне царило спокойствие.

— Не потоптали вас? — обеспокоилась кухарка. — Ряженку будете?

Лоуд с энтузиазмом принялась кланяться.

Комедианты неспешно откушали ряженки. Обитатели кухни мыли посуду, прибирались, прислушиваясь к звукам драки в зале и обсуждая нюансы. Побоища в «Клюнутом петухе» случались ежедневно — название заведения обязывало — но обычно по более традиционным городским поводам, воровали здесь редко. Драка потихоньку угасала, довольные гости расползались по домам, лишь обворованные страдальцы все еще переругивались в разгромленном зале.

В отведенной актерам каморке было сухо, тепло, пахло свежей соломой. Переночевать позволили, само собой, не в господских номерах на втором этаже, а в сарайчике рядом с конюшней. Оно и лучше — клопов меньше.

— Ряженка недурна, в остальном прошло утомительно и банально. Я ожидала большего, — сообщила Профессор, заваливаясь на солому. — Все же неизвестные межмировые местности, можно было надеяться на яркие открытия и сенсации. Нет, решительно не понимаю смысла существования столь беспонтовой «фаты». Еще и сквозняки эти. Что я им — местечковая стриптизерша — выступать в таких отвратительных условиях?

— Для начала не так и плохо, — возразил Укс, ставя на полку плошку с огарком свечи и вешая дорожный мешок. — Далее…

— Далее чуть интереснее. Тут ты, Хозяин, угадал, — не меняя ворчливого тона, намекнула Лоуд.

Укс понял. Кинуть напарнице ножны с ее ножом, выхватить свой походный клинок — дело мгновения. Профессор, поймав оружие, стряхнула

ножны, одновременно откатилась в сторону, и угостила запорошенный соломой угол комнатушки крепким пинком. Удар тощей, но весьма мосластой ного-лапы угодил во что-то относительно твердое, и, судя по приглушенному возгласу, вполне живое.

— Выпорашивайся, крыса шмондовая! — приказала Лоуд, грозя углу ножом.

Солома рассыпалась, возник человечек, держащийся за ушибленный живот — удар ного-лапы оказался меток.

Баба… относительно молодая, пестрая от соломы и страха.

Укс вздохнул. День выдался довольно утомительным.Теперь или ночевать придется рядом с трупом, или оставлять мертвячку в одиночестве и тащиться искать новое место для отдыха. Вот не вовремя-то как. Хорошо хоть сразу в голос не визжит. По идее приморский зверь Ко-Ше, внезапно разворчавшийся на сквозняки вполне человеческим голосом, должен вызвать некоторую панику и истерику.

— А я думаю, чего духами-то несет? — пробурчала Лоуд. — Отвели чулан откровенно лядский приличным артистам, никакого уважения. Ладно, Хозяин, не напрягайся. Проблем шмара не доставит, можем еще пинка ей выписать и вышвырнуть. Болтать эта шмонда не станет.

Соломенная крыса коротко, но согласно кивнула.

Тут Укс ее вспомнил. Во время выступления сидела на коленях у крепко поддавшего громилы, тот еще хохотал, будто чугунный котел с помоями булькал. Потом драчливое веселье началось, эта потаскушка как-то улизнула, никто и не вспомнил. Собственно, она еще до драки испарилась, и непонятно как — Укс за движениями публики все-таки приглядывал.

— Если кошели тыришь, должна уметь и ноги вовремя уносить, — угрюмо сказал Укс.

— Не понимаю, о чем вы, — отперлась девица. Голос у нее был тихий, мягкий, и честный-честный. Вот прямо даже поверить можно.

— Глянь, тоже лицедейка, — хрюкнула Лоуд. — Никакого продыху от конкурентов нет, а? Эй, жопу подняла и свалила отсюда. Это наша солома и конура, честно заработанные непосильным актерским трудом.

Девица выползла из соломы, не без труда выпрямилась. Ростом она оказалась даже поскромнее невысокого пилота. Мышь мышью.

— Видят боги — ростом с веник, а туда же: лезет «щипать», как натуральная «деловая», — вздохнула Лоуд. — До какого нравственного падения и отчаяния людей доводит недоразвитый феодализм! Кыш отсюда, пока мы тебя из сострадания сразу не прирезали.

Воровка, отряхивая солому, двинулась к двери, но замерла.

— Пинком подбодрить? — поинтересовался Укс.

— Забор там. Высокий, — лаконично сообщила любительница чужих кошелей.

— Да что ж это за криминал пошел такой инфантильный?! — ужаснулась Профессор. — Не тупи, там в углу бочки, с них заберешься.

— Пробовала. Не достаю, — пояснила воровка.

Укс молча взял ее за шиворот, выпихнул в темноту. Повел в угол, глупая преступница шла молча, не вывертывалась. Не издала ни звука и когда поставил на бочку. Пилот влез сам, заново подхватил — легкую, почти невесомую, вроде как одни юбки только вес и имеют. Подсадил, девица ухватилась за верх частокола.

— Глянь, что там снаружи. А то ноги переломаешь, — посоветовал Укс.

— Смотрела. Кусты.

— Ну и чего замерла? На звезды залюбовалась?