Штурмуя Лапуту
Шрифт:
— Вряд ли. Циркуляров о создании Особой Грузовой Секции не поступало. Сами разгружайте.
— Как «сами», если «передвижение запрещено»? — возмутилась лже-капитан.
— Мне-то откуда знать? — резонно ответил служитель. — Я слуга господина секретаря третьей степени, мне ответственные решения принимать не положено. Вот придет чунчук Особой Пограничной Стражи, он вам разъяснит.
— Кто придет?! — удивился лже-капитан. — Чунчук? У вас тоже индейцы имеются?
— Сейчас уточню… — служитель достал крайнюю папку, пролистал. — Нет, не чунчук. Бунчук он. Звание такое
— Понятно. И где этот чунчук-бунчук? Долго ждать-то?
— Уже идут они. Им же вооружиться нужно, собраться. Новая служба, очень ответственная, но не отработанная, — пояснил трезвомыслящий служитель. — Вообще они быстрого реагирования, не очень задержат.
На площади действительно уже топали сапогами и бренчали оружием. Путешественники вышли из тесной конторы.
Стражников Особой Пограничной было с десяток — все вооруженные пиками и шпагами, очень энергичные. Выстроились, свирепо глядя на гостей острова. Бунчук — здоровенный вояка в новеньком лакированном кивере гаркнул:
— Кто такие? Документы и вещи к осмотру!
Лже-капитан достала документы, начала представлять команду и пассажиров, но хамоватый бунчук не слушал, сверялся с записями в своей служебной папке. Прервав Лоуд, заорал:
— Вот этот шпион! А это, значит, оборотень!
На Укса и Фунтика немедля наставили пики — острия были острыми, блестящими, наверное, тоже новыми. Девушка слегка дрогнула. Укс ее заслонил и сказал:
— Зачем сразу оружием грозить? Мы же не сопротивляемся.
— Положено грозить! Вы нам зубы не заговаривайте! — рявкнул бунчук. — Вот: пункт восьмой — «при обнаружении немедля взять на прицел».
— Формулировка сомнительная, спорная, поскольку у пики нет прицела, — заметила Лоуд. — Но это вам виднее, вы тут стража. Про нас-то, про матросов, какой-то пункт есть?
— Про вас — вообще нет. Вы — глупая команда «Ёху», вас и так все знают, — пояснил бунчук, успевший обнажить шпагу. — Шпионы и оборотни — иное дело.
— Чо-то мелкий, неубедительный нынче шпион пошел, — заметила лже-капитан. — И оборотень… разве это оборотень? Есть у вас уверенность-то? Уж очень махонькая, на самозванку похожа. Вы с этим осторожнее, времена нынче лихие, эйтижопные, сейчас кто угодно в оборотни лезет, полно жулья.
— Мне уверенность ни к чему, у меня циркуляр есть, — отрезал стойкий бунчук. — Тут всё ясно изложено: если вот этот по всем приметам шпион, значит, рядом оборотень.
— Логично, — согласилась лже-капитан. — Чо дальше? Колоть на месте будете или тюрьма-суд-каторга? У вас каторга есть?
— Отстань, дубина! — зарычал бунчук. — Нет у нас еще каторги, у нас остров тесный, не все нужное тут вмещается. И вообще, какое твое дело?
— То есть как?! — изумилась Лоуд. — На вверенном мне корабле обнаруживается преступная шпионско-оборотничья группа, а я сиди и молчи?! Во-первых, преступников следует по приемопередаточному акту сдавать, во-вторых, мне компенсация положена. «Еху» жутко рисковал — оборотень, это вам не шутки!
— Сам сказал, что этот оборотень мелкий и неопасный, стоит ли писанину разводить? — неуверенно намекнул
Укс чувствовал, что Фунтик пришла в себя, когда стражники отвлеклись на бюрократическую дискуссию, девушка успела достать пистолет, а оружие ее неизменно успокаивало. И вообще все скатывалось в какой-то заведомый фарс. У самого пилота имелось наготове два ножа, кончить неуклюжих стражников на месте ничего не стоило. Но смысл? Резня лишь осложнит и затянет дело.
— Если мы арестованы, нас в тюрьму должны вести и ужином кормить, — сказал Укс. — Или к начальству на допрос. Это обще-заведенный международный порядок, его все знают.
— Вы нашей свободной Лапуте еще и свои порядки будете диктовать?! — завопил бунчук. — Шпион, а наглый какой! Стой и жди!
— В чем заминка-то? — поинтересовалась проницательная Лоуд.
— Пункт девятый «надеть цепи, ножные и ручные, удвоенные». Но…
— Какое еще «но»?! — возмутилась лже-капитан. — Цепи это — правильно! Отличное и своевременное решение. Двойные, серебряные, 925-й пробы, тщательной полировки. Надеваем!
— Почему серебряные? Почему полированные? — изумился наивный бунчук.
— У вас научный остров или церковно-приходской заочный техникум?! — ужаснулась Лоуд. — Элементарно же: оборотень, их только в благородное серебро можно заковывать, иначе смысла нет, закоренелые оборотни железа или бронзы вообще не бояться. И вести нужно под мелодичный девятиоктавный звон цепных кандалов. А с неполированных железяк какой звон? Дисгармония, а не звон!
— Отстань, скотина вонючая! Нету цепей, вообще никаких нету. Сделать не успели! — в отчаянии заорал бунчук.
— Как это «нету»? Аресты есть, а цепей нет? Профанацией занимаетесь, образцовый остров позорите… — завелась Лоуд.
— Нам что, так и стоять? — прервал Укс грозящую уйти в вечность дискуссию. — Арестовали, так ведите. Есть что-то в циркуляре про форс-мажорные бесцепные ситуации?
Циркуляр подобных ситуаций не предусматривал, бунчук начал мямлить, но тут ситуацию взяла под контроль Профессор, предложившая здравый компромисс.
Арестованных связали корабельной веревкой, довольно неумело — не хватало опыта у Особой Пограничной Стражи. Конвой вел арестованных по крутым лестницам и серпантинным улицам Лапуты, навстречу попадались редкие ночные прохожие, смотрели на процессию с изумлением. Лже-капитан продолжала торговаться с бунчуком по поводу веревок, которые теперь должна оплатить казна Лапуты.
— Ты не волнуйся, просто так быстрее будет, — прошептал Укс. — Дойдем, на месте освободимся.
— Я не особенно волнуюсь, — заверила Фунтик. — Веревка не очень мешает, пистолет под рукой. Но ты уверен, что этот их секретарь-комендант и есть ваш беглый кочегар?
— Вполне. Чувствуется его стиль.
— Эй вы, шпионы! Не разговаривать! — не очень уверенно приказал бунчук, порядком запуганный непомерными тарифами на аренду корабельных веревок.
— Мы не разговариваем. Мы восхищаемся блистательной Лапутой, — пояснил Укс. — Только лестниц у вас многовато.