Штука
Шрифт:
– Ты только веди себя спокойно, – сказал зачем-то Крот. – Он не любит, когда психуют или проявляют слишком много внимания.
Я только пожал плечами. Подумаешь – какой нервный Клоун!
Крот открыл дверь и поманил меня за собой. Мы вошли.
Первое, что ощутил – это запах. Я помнил его – такой исходил от сундука с древними бабушкиными нарядами: затхлость, к которой примешивалась какая-то химия. А потом в глаза ударило фантасмагорическое буйство форм и красок.
Здесь, как в гардеробе какого-нибудь сумасшедшего дома, висело
– Здравствуйте, – из-за повешенных непонятно, за какие преступления, Трех богатырей донесся голос Крота. – Ну, как, готово?
Кроту что-то невнятно ответили. А я стоял и заворожено смотрел, как покачивают сафьяновыми сапогами несчастные богатыри…
В сопровождении какой-то женщины появился Крот.
– Вот, – сказал он. – Знакомься. Это Клоун. Клоун, это Близнец…
Снова стою с выпученными глазами, не зная, как себя вести. И в голове только тупой вопрос: почему эту миловидную полную женщину называют Клоуном?!
– Здравствуйте, – говорю и протягиваю руку. – Очень приятно…
– Близнец! – укоризненно произнес Крот. – Вот Клоун!
Действительно, в руках у женщины небольшая кукла. И вправду – клоун. Если точнее – шут – на голове колпак с бубенчиками, размалеванный рот. Маленькие ручки врастопырку…
Клоун смотрит на меня, медленно склоняет голову на бок. Вроде бы даже прищуривается. И холодок пробегает между лопатками: я чувствую, что он видит меня насквозь…
– Все готово, – говорит женщина. – Латку вот здесь поставила, глазик пришила. Смотрите – как новенький!
Клоун закривлялся, замахал ручками, и я понял, что он сидит верхом на правой руке женщины, а она ловко управляет игрушкой…
– Привет! – сказал Клоун искаженным голосом женщины. – Ну, чего язык проглотил? Клоунов не видел, что ли?
Крот толкнул меня локтем в бок.
– Здравствуй, Клоун… – сказал я деревянным голосом.
– Спасибо, удостоил вниманием! – сварливо сказал Клоун, но в следующий момент соскользнул с руки женщины, смялся, сник, будто жизнь вдруг покинула его. Теперь он простой тряпкой болтался в руках Крота.
Это чудесное превращение ошеломило меня. Наверное, я так и стоял бы столбом, если б Крот не окликнул меня:
– Пойдем, пойдем! Хиляк нас ждет.
6
Баян притормозил на автобусной остановке. Дверь зашипела и открылась. В нее немедленно полезла какая-то старуха.
– Куда, бабуля! – крикнул Баян. – Нам не по пути!
– Тогда сам и слазь! – довольно бодро отозвалась старуха. – Мне всего две остановки проехать!
– Да пусть прокатится! – вслед за старухой в автобус поднялся довольно
– Как скажете, – пробурчал Баян, неприязненно поглядывая на нежданную пассажирку.
Меня старухино поведение сначала ошеломило. Но я быстро понял: мы, слабаки просто не силах были что-то противопоставить этой сильной женщине, которая, небось и войну прошла, и репрессии пережила. Вот, даже говорить в ее присутствии как-то робеем…
Старуха будто нутром почуяла слабину и потребовала – ласково, заискивающе – но именно потребовала:
– Сынок, сверни здесь, ага. Вот-вот, замечательно… И у магазина притормози, милок! Ой, дай бог тебе здоровья!
– И вам не болеть! – весело сказал Хиляк, приподнимая шляпу.
Старуха с достоинством сошла на тротуар, и Баян торопливо захлопнул за ней двери.
– Забрали Клоуна? – поинтересовался Хиляк.
Вместо ответа Крот приподнял странную куклу и покачал ей в воздухе.
– Хиляк, я так и не понял этого прикола с куклой, – признался я. – Зачем она нужна?
– Сам ты кукла, – усмехнулся Хиляк. – Хорошо, что он тебя сейчас не слышит…
– Вы что, действительно верите, что у куклы… у этого Клоуна есть что-то в голове? – я недоуменно пожал плечами.
– Близнец, не вникай, – сказал Хиляк и обратился к водиле. – Где Кум живет, знаешь?
– Это который Кум? У которого глаз дергается? Тогда знаю. Я ж его давеча из больницы забирал. Припадочный он какой-то… Так куда сейчас – в больницу или к нему домой?
– Домой, – сказал Хиляк. – Наверное…
Кум жил в ветхой пятиэтажке в окружении рахитичных деревьев. Автобус с трудом втиснулся в маленький тихий дворик, откашлялся и затих. Баяна мы оставили в одиночестве, сами же отправились в гости. Когда заходили в тесный подъезд, я поинтересовался:
– Хиляк, а разве этот Кум имеет доступ к нашей операции? Что-то мне про него не говорили…
– Кум не имеет. Клоун имеет, – загадочно ответил Хиляк.
Крот деликатно кашлянул в кулак.
Дурдом какой-то, честное слово…
Когда открылась дверь, в нос ударил характерный холостяцкий запах. Да еще потянуло дымом дешевых сигарет. Облик открывшего дверь в потемках разобрать не удалось.
– Здоров, Кум, – сказал Хиляк. – Клоун вернулся.
– Скажите, какая радость… – сипло отозвался хозяин и раскрыл дверь шире, пропуская нас. – А то мне без него плохо было…
Мы вошли. Кум чуть попятился и теперь стоял в сторонке, лениво почесываясь, отставив в сторону пятерню, в которой дымилась сигарета без фильтра. Был он тощий, кожа грязного цвета, вся в дряблых складках, в которых теряли всякий смысл многочисленные «наколки». Голова непропорционально крупная, лишенная всякой растительности, в таких же бульдожьих складках. Из одежды на нем была затасканная майка с перекрутившимися лямками, да трико с протертыми коленками.
Больше всего он напоминал тоскующего по «зоне» зэка.