Штука
Шрифт:
Схватил пакет, разорвал. Точно – она!
Другая сторона дурацких решений – то, что дуракам чертовски везет.
Быстро спросил:
– Огонь есть?
Мрачный, как туча, Хорь швырнул мне зажигалку. Похоже, он созрел сдаваться: за дверью раздался топот множества ног. Без особого энтузиазма он защелкнул на двери замок, посмотрел на меня вопросительно.
Я вырвал из книги пару страниц, скомкал. Дверь потрясли за ручку – и тут же принялись выламывать частыми и крепкими ударами.
– Старайтесь не дышать, – сказал я, поджигая листочки.
И
Подождал еще немного. Встал, открыл дверь.
Так и есть: сидят касатики, пригорюнившись. Автоматы побросали, в глазах печаль…
Зажав для верности нос бросился бежать. Хорь следом, немного замешкавшись: подбирал оружие. Больше охранников не встретилось. Надо думать, большинство из них сейчас охраняет периметр. Три коридора, две лестницы – и мы у цели.
Вот эта дверь! Странно – открыта…
Осторожно заходим внутрь.
– Привет, Близнец. Я так и думал, что ты вернешься. И ты почти не заставил меня ждать…
На меня со злой усмешкой смотрит Тихоня. За его спиной – силуэт Экзекутора. И никаких ребят.
Пара секунд – и мы скручены, поставлены на колени, и у затылка маячат холодные стволы. Вот так и завершаются все великие и дурацкие затеи…
5
Лицо болезненно дергалось: Тихоня не удержался, чтоб не ударить меня. Вполне в духе озлобленного ничтожества – ведь я не в состоянии дать сдачи. Я сидел на низкой скамеечке, за спиной вооруженные амбалы. Майор Хорь рядом – смотрит себе под ноги, молчит. Похоже, окончательно потерял надежду.
Я попытался еще раз повлиять на ситуацию. Сказал со всей надменностью, на которую меня еще хватило:
– И на что вы надеетесь? Комплекс окружен, отсюда не сбежать! Если не сдадитесь – вас просто в порошок сотрут…
– Ты, наверное, принимаешь меня за идиота, – Тихоня с удовольствием рассматривал меня, словно смакуя собственный успех. – Я знал об окружении. И принял меры. Или ты забыл, что Контур подчиняется мне?
– Как же, помню… – пробормотал я.
– Так вот, никакой блокады больше нет. Войска получили новый приказ – и теперь под моим контролем… Кстати, ты знал, что наш завхоз жив?
– Да вы что? Живой?! – делано удивился я.
– Хватит дурачиться, – устало сказал Тихоня. – Теперь мы знаем, что у него есть дублирующий манипулятор. И все его потуги пресечем легко и просто. Верно я говорю?
Тихоня обернулся к Экзекутору. Тот едва заметно кивнул.
Надо же, как все нелепо вышло…
Интересно вот только… Тихоня знает о самолетах?
– Но даже если бы военные поперли «в лоб» – у меня все готово, чтобы их встретить, – продолжал Тихоня. – Вас не удивило, отчего первый десант сдался без боя? И еще. Самолеты тоже не прилетят.
Ну, вот, самое время предаться отчаянию.
– Я вижу, ты освоился, Тихоня, – говорю. – Уже не боишься снимать пенки в одиночку.
– А я уже не один, – с удовольствием сообщил Тихоня. – Проектом заинтересовались там…
Он ткнул пальцем
– Я страховался с самого начала, – пояснил он. – Надеюсь, ты не будешь припоминать мне минуты слабости…
– Что ты… – сказал я. – Великим людям это простительно. История оправдает…
Тихоня хихикнул. Похоже, он всерьез считал себя исторической личностью.
– Ладно, – сказал он. – Давайте этих – к остальным…
Это была не слишком радостная встреча. Хиляк, Крот и Доходяга сидели на полу – в углу главного зала, в центре которого находилась Штука. Нас с майором посадили тут же. Штуку окружали бойцы в незнакомой форме, очень решительного вида, с автоматами наперерез. Между прочим, у некоторых в качестве дополнительного вооружения имелось по «ступору» из первой партии – эдакие неказисты с виду матовые тубусы.
В дальнем углу, в наручниках, под усиленной охраной расположился наш неудачный десант, похоже, в полном составе. Ветераны гражданской обороны выглядели особенно удрученными. Вряд ли они ожидали такого исхода миссии…
Похоже, сюда согнали всех «неблагонадежных»: несколько специалистов в синих халатах сидели чуть поодаль. Среди них я заметил Затворника. Он избегал смотреть в нашу сторону.
– Чего это он там делает? – поинтересовался я.
– Стесняется, – недобро усмехнулся Хиляк. – Продал нас с потрохами, теперь ему видите ли, неудобно.
– Что ты, это он во имя науки! – вставил Крот.
Доходяга ничего не сказал. Лишь вздохнул – тяжело и печально.
Я снова взглянул на Затворника. Если честно – мне было его жаль. И понять его порыв – поделиться своими тайнами с понимающими людьми – я тоже мог. В конце-концов, для него наука куда важнее мрачных тайн какого-то Клана. Наверное, то обстоятельство, что его теперь так унизительно держат вместе с другими пленниками, для него – жуткая несправедливость.
Но кто же заставлял искать справедливости у негодяев?..
Я чувствовал, что смертельно устал. Из меня не просто вынули подаренную силу – будто конфету у ребенка отобрали. Нет, меня еще и тщательно выжали – чтобы, не дай бог, не осталось хоть капли мужества и решимости.
– Простите меня, ребята, – тихо сказал я. – Я так хотел вытащить вас. У меня ничего не вышло…
– Не судьба… – тихо и грустно сказал Доходяга.
Отчего-то все улыбнулись. Странное, все-таки, у людей бывает чувство юмора: неизвестно, что с ними будет дальше – а они скалятся!
– Интересно, – говорю, – что с нами сделают?
– Кто его знает? – Хиляк пожал плечами. – Может, за решетку упекут – подальше, чтобы не болтали. А, может, отпустят…
– Тихоня – подлец, но, все-таки, трус, – добавил Крот. – Вряд ли решится на смертоубийство…
У меня на этот счет было свое мнение, но я не стал нагнетать и без того тяжелую атмосферу. Тем более, что в зале появился сам Тихоня – в сопровождении своей тени – Экзекутора – и нескольких охранников. Тихоня деловито осматривал зал, небрежно поглядывал на пленных и отдавал какие-то распоряжения.