Штрих-кот
Шрифт:
– И пироги с квашеными каракатицами, – добавил Максим с улыбкой.
Но мы на шутку не отреагировали, посмотрев на новоявленного «капитана» так, словно он сказал самую большую глупость, какую только мог изобрести.
– Понятно, гхм, – Максим кашлянул, затем снял очки, убрал в карман рубашки, а оттуда достал уже другие, с затемненными стеклами. – Объявляется марш-бросок. Три километра. По горящим камням, под палящим солнцем и в дожде из брызг. Легче того, что нам давали в военной академии, так что, думаю, все справятся.
Он обаятельно – даже Вареников
Варя с Никой переглянулись, нахмурились, а затем синхронно пожали плечами и побрели следом. Другого-то варианта у них не было.
Три километра – мизерное, в сущности, расстояние. Почти каждый из нас за день проходит столько и даже больше. Не под палящим солнцем по горячим камням, конечно, но все же.
Тем не менее, когда по прошествии двадцати минут хождения по гальке спецагенты приблизились к месту, где их должны были ждать, они устали, взмокли от пота и мечтали куда-нибудь присесть. И оказаться если не под водой, то в воде уж точно. Желательно еще на надувном матрасе, и чтобы на берегу стоял запотевший стакан с холодным лимонадом.
Мне было лучше всех. Удобно пристроившись на рюкзаке Максима, я ковырялся в сумке и продумывал сочетания гаджетов для различных ситуаций. Некоторые были чисто гипотетическими, вроде нападения гигантских жабоглотов, против которых можно использовать механическую лягушку с дистанционным детонатором.
Место встречи между тем появилось на горизонте, сначала оно выглядело как неясных размеров черное пятно, а при приближении разрослось и превратилось в палаточный городок, сплошь состоявший из тентов пестрой расцветки и диковинных форм. Здесь были и новомодные палатки кричащих цветов, и старые армейские, и какие-то самодельные навесы из брезента. Не было только людей, хотя свежие следы и дым, поднимавшийся от костра, недвусмысленно указывали на то, что здесь кто-то жил.
– В город ушли, что ли? – пробормотал Максим.
Город, кстати, появился тоже. На горизонте он виднелся смутным силуэтом. Может быть, и не город, а так – деревня или поселок. Во всяком случае, высотных зданий не было видно. Только низенькие домики, причал и силуэты кораблей.
– Профессор ничего не говорил про город, – нахмурилась Ника. Она вертела головой по сторонам и шумно дышала носом, как будто пыталась унюхать опасность. – Помните? От сухопутных жителей Триллиан до поры до времени…
– …Скрывают, чтобы не устраивать пока лишний ажиотаж, – закончила Варя.
Она наклонилась к костру, поворошила палочкой золу.
– Уходить надо.
– Обратно.
Сестры кивнули, переглянулись и сложили руки на груди, будто защищаясь от чего-то.
От такого поворота событий у Макса отвисла челюсть. Он даже не сразу нашелся, что ответить, поэтому я успел встрять в разговор со своим мнением, которое подкреплялось опытом последних двадцати минут, а следовательно,
– Опять тащиться? По жаре? По жестким камням? Только потому, что вам что-то показалось…
– Не показалось, – Вареники были убийственно серьезны.
– У вас такой тон, – хохотнул Макс, – как будто мы попали на стоянку к людоедам.
– Не исключаем, – хором ответили близнецы и синхронно качнулись с пятки на носок и обратно. – Вы как хотите, а мы пойдем.
Тут я не выдержал и засмеялся, прикрывая нос лапами и пофыркивая. Уж больно сцена напоминала завязку детектива или триллера, когда одни герои уже догадались об опасности, а вторые – еще нет. По всем законам нормальной логики необходимо срочно поделиться информацией и тогда уже решать, что делать, но по законам логики кинофильмов все тянут одеяло на себя, ничего не объясняя. Отсмеявшись, я решил, что перспектива попасть в детектив и дожить до финала нравится мне куда больше, чем попадание в триллер, – последние, судя по всем подсмотренным в чужих окнах, заканчивались традиционно плохо. И, руководствуясь данным размышлением, спросил:
– Вы что-то опасное унюхали?
– Здесь колдовали, – кивнула Ника. – Не наша сфера, но следы все равно заметны. На костре варили зелье, костер раскладывали из столетнего можжевельника. Зачем они это…
– Тока заехали, да? – трубно загудело со стороны самой большой оранжевой палатки. Полог дрогнул, и наружу вылез загорелый пузатый тип.
На голове у него, несмотря на жару, красовался вязаный красно-желто-зеленый берет, на волосатой груди болтался эмалированный розовый иероглиф, к плечу прилипли виноградные шкурки, а под носом выделялись фиолетово-багровые усы. Незнакомец улыбался, излучая всем своим видом дружелюбие и радость. В руке он держал большую стеклянную бутыль с алой жидкостью, при взгляде на которую близняшки мигом сменили стойку на боевую.
– Палатки-то есть? Нет? Вон общий вповальник… – он махнул рукой в сторону самодельного тента. – Животина ваша? Тут Паша-большой морских гадов иногда ловит, объедков остается, правда, и мухи налетают… и-и-и-и… – он тоненько загудел и заколыхал животом, вращая руками, – будто демонстрировал, как именно налетают мухи.
– З-здравствуйте! – пробормотал Макс. – Мы, собственно, проездом…
– В город!
– Вот, дорогу хотели спросить. А то нас высадили раньше… вон, из-за Яшки! – Макс мотнул головой в мою сторону. Конечно, как вину сваливать – так на меня кивать надо. – Все фокусы откалывал.
– Фокусы – эт мы любим. И зельица еще. Отведать не желаете, мон шер?
– Нет, спасибо! – Вареники сделали шаг назад. Потом они рассказали, что первое, чему учат в любой магической академии – и даже в колледже! – никогда не принимай от незнакомцев зелья и амулеты. Это даже хуже, чем конфетка от чужого дяди.
– Зря! – толстяк расплылся в улыбке и шумно почесал живот. – Не зельице, зельище! По радугам единороги скачут, из моря стальные твари выбираются и людей выплевывают. И хавают их иногда, мон ами. Простите за мой французский.