Шторм

Эмиль

Флаг!

Капитан одобрительно улыбнулся.

Вот и нарисуй его!

Но на чем? – спросил Прайд, и тут же спохватился: –

Парусина. Но чем выкрасить?

Пойдем! – сказал капитан. – Сэлвор и Прайд после-

довали в каюту капитана. – В местных водах обычно под-

нимают красный флаг – эта традиция идет от французских

буканьеров называвших свои полотнища «веселый крас-

ный». Поэтому возьми! – И Кинг протянул Кэтлинду кусок

темно-красного шелка

размером не меньше блинда. – По-

лагаю это подойдет!

А не слишком дорого будет?

Ничего, такого добра у нас будет еще много. Бери!

Через час на шелке белели перекрещенные клинки.

Кинг и Кэтлинд подняли полотнище и понесли его со шкан-

цев на корму, где укрепили на флагштоке. Ветер дохнул на

ткань, расправляя ее складки, а затем надул ее, как парус, 183

Эмиль Новер

в воздухе угрожающие затрепетал зловещий символ наси-

лия, но, глядя на него, Кинг чувствовал, как его грудь на-

полняет какое-то радостное чувство, вырвавшееся из лег-

ких ирландца в крике «Йя-хо-хо!»

184

Капитан «Дьявол»

Тортуга

К арибское море издавна привлекало искателей

приключений и авантюристов всех мастей. Эти берега с

золотыми отмелями и стройными пальмами были излюб-

ленным местом отдыха и засад многих волков, промыш-

ляющих в благодатном краю, согреваемом яркими лучами

тропического солнца. Вначале это был дворянин, человек

голубой крови, действовавший зачастую на свой страх и

риск. Он сражался вдохновляемый патриотизмом, хотя все-

гда изъявлял готовность взять свою долю из награбленной

добычи. Спустя время просторы Кариб бороздили уже це-

лые флотилии. Их многочисленные команды подчинялись

ими же выработанному уставу и своим лихим капитанам, под предводительством которых они проводили крупные, хорошо спланированные операции, приводя в трепет жите-

лей побережья.

Веком позже, когда поток ценностей, перевозимых мо-

рем, несколько уменьшился, появились пираты-одиночки, настоящие морские хищники, отличавшиеся изобретатель-

ностью и неуловимостью. Это были моряки старого закала, умеющие подчинить вс своей воле и поэтому, наводя

страх, они вызывали уважение. Пришедшие им на смену

были просто бандитами, не признающими никаких законов, кроме закона вольного грабежа и справедливого дележа.

Во времена, описываемые здесь, пиратство в этом ре-

гионе шло на убыль – медленно,

но верно. Некогда грозные

флотилии флибустьеров уходили в прошлое вместе со

своими знаменитыми капитанами и адмиралами милостью

«Веселого Роджера». Многие исчезали в бурных водах теп-

лого моря, сраженные сталью или свинцом, часть перешла

на службу к монархам различных государств, охотно при-

нимавших «джентльменов удачи». Те, кто не желал поры-

вать со своим прошлым, примыкали к отчаянным сорви-

головам, поднимавшим разбойничий флаг и объявлявшим

войну любому кораблю, встречавшемуся на их пути. Неко-

185

Эмиль Новер

торые ушли на покой, но большинство продолжали досаж-

дать колониям. Губернаторы иногда объединяли свои уси-

лия в борьбе с морским разбоем, и это нередко приводило

к частичным успехам. Но, несмотря на принимавшиеся ме-

ры, пираты и флибустьеры продолжали оставаться грозной

опасностью на всех морях, в том числе и на Карибском. По-

прежнему они бороздили воды, разыскивая или подстере-

гая свои жертвы, объединяясь для налетов на мирные по-

селения, захватывали ценности, сражались с посылаемыми

против них кораблями. По-прежнему они имели тайные и

явные стоянки и базы, и еще сильны были вольные пират-

ские республики. Следует отметить, что исследователи не

балуют своим вниманием пиратские сообщества, исследуя

проблемы утопического социализма. Между тем, общество

морских разбойников, как корыстно оно ни было, остава-

лось наиболее демократичным, не признававшим сослов-

ных различий и привилегий, рожденных золотом и властью, и было наиболее удобной почвой для рассады идей о все-

общем равенстве и братстве. Они имели хождение среди

неоднородной массы пиратов, и нередко эти Миссоны и

Карачиоли объявляли целью своей жизни перемену суще-

ствующего строя.

Пират того времени, англичанин или француз, Морган

или Грамон, считался достойным человеком, и правитель-

ство порой поощряло его действия, если они проходили в

русле проводимой политики и он воздерживался от поступ-

ков, способных потрясти людей семнадцатого века с их за-

грубелой совестью. Нередко они были набожные и придер-

живались канонов, установленных христианской церковью.

Так, Соукис по воскресным дням выбрасывал за борт иг-

ральные кости и карты, а Дэниэл застрелил в церкви чело-

века за богохульство и потом долго молил господа простить