Шторм

Вольских Акулина

— Колоссальное, — спокойно ответила блондинка. — Но телефон я тебе не даю не по этой причине. И хватит пытаться у меня его стащить. Четвёртый раз уже. Надоело.

— А по какой причине? Ммм? Все ещё считаешь меня ушлым журналюгой?

— Назвала-то один раз, а бухтишь вторую неделю.

— Да меня чуть не уволили, когда я поменял статью за два дня до выпуска номера! Думаешь, мне острых ощущений не хватало? Или проблем?

— Да пойми ты, наконец. Я знаю её, ей нужно время всё переварить. Сунешься к ней сейчас, сделаешь только хуже. А если она решит, что я дала

тебе её номер, то и меня заблокирует. И что тогда?

— А если она узнаёт про центр?

— Не узнаёт. Она не смотрит новости.

— До сих пор?

— До сих пор.

— И обо мне не говорила? — спросил я со слабой надеждой.

— Нет. Я пробовала как-то намекнуть, но… Но в случае с Кайли это, скорее, плюс. Слушай, я прошу тебе довериться мне, как сделали мы с Эшли три недели назад. Нам просто нужно дождаться подходящего момента.

— То есть ты хочешь мне помочь?

— Я хочу, чтобы ты всё не испортил. И хватит пытаться стащить мой телефон. Во мне только-только начали просыпаться зачатки дружеских чувств к тебе, а ты их рубишь на корню.

— Да, Сара… Да, да, сейчас запишу… — Эшли влетела в кабинет так, что дверь распахнулась и громко стукнулась ручкой в стену. Она подбежала к столу, схватила клочок бумаги, ручку, и принялась что-то записывать. — В два часа… Сколько человек?… Ага, спонсоры… Я поняла… Да, хорошо, до свидания.

Она положила трубку, закрыла пальцами рот и ошарашенно моргала переводя взгляд с меня на Брук. Потом выпалила:

— В два часа к нам приедет Сара Джордан со своим шоу!

Мы с Брук переглянулись. Охват этого шоу был настолько огромным, что не увидеть его нельзя было разве что из другой Галактики. Брук сняла блокировку со смартфона и игриво улыбнулась:

— А вот и подходящий момент…

В груди что-то дрогнуло, когда она нажала вызов. Неужели…? Сердце загрохотало в ушах. А потом чуть не свалилось в пятки, когда Брук тревожным голосом выдала:

— Кайли, мы в полной заднице. Приезжай, срочно.

Она коротко поговорила с Кайли, а я всё это время представлял, что творится с ней после слов подруги. Наконец, Брук сбросила звонок. Я свирепо рявкнул на неё:

— Ты что творишь? Зачем это?

— Ооох… Иначе она бы не поехала. А так уже собирает вещи. Дай ноутбук, закажу ей билет… — Брук села за стол, принялась клацать мышкой. — Сейчас мы её напугали. Потом обескуражим. А потом возьмёшь её т"eпленькую. Фу, как-то пошло звучит… Ну ты меня понял… Так, где тут… забронировать… Готово. Жди свою Кайли.

Следующие несколько часов в прошли в томительном ожидании и подготовке площадки для съёмки. За час до начала Брук уехала в аэропорт встречать Кайли. Я уже не пытался спорить и проситься с ней. Понял, что бесполезно. Мы решили выждать до конца шоу, когда произведенный эффект достигнет максимума.

Я видел, как Эшли вела её за руку к камерам. Сзади поспевала Брук. С трудом удалось сдержаться и не рвануть к ней, наплевав на всё и всех. Она стояла ошеломленная, жадно смотрела по сторонам и явно не понимала, что происходит вокруг.

Ей дали слово, и я улыбнулся тому, как звучит любимый голос.

Соскучился. Потом мне резко захотелось придушить Брук, когда Кроули вышел к ведущей, а Кайли чуть не потеряла сознание прямо там. Черт меня дёрнул согласиться на это. Надо было всё рассказать…

Потом площадка начала пустеть. Сотрудники телестудии собирали оборудование. Кайли стояла спиной ко мне и говорила с Брук. Та незаметно махнула мне рукой и мысли тот час закрутились, ноги будто приросли к земле. Каждый шаг давался с трудом. Брук развернула её, и я уп"eрся взглядом в большие, удивленные голубые глаза. Язык словно присох к н"eбу, слова вылетели из головы. Никогда такого раньше не было. Одна единственная фраза билась в голове, как птица: «Не уходи!», «Не уходи!», «Не уходи!».

— Привет, — тихо произнесла она, лишая меня остатков воли.

Глава 38. «Овер-штаг»

СЕЙЧАС

КАЙЛИ

Я смотрела в синие глаза моего Нелея и чувствовала, как паузы между ударами сердца становятся короче. Когда он приблизился до расстояния вытянутой руки, моё сердцебиение больше напоминало какой-то дабстеп.

Рука Брук соскользнула с моего плеча, и за спиной послышались удаляющиеся шаги.

Все такой же манящий, сильный, мужественный. И такой грустный. Печаль легла глубокой складкой между его бровей, положила под глазами серую тень и сделала лицо уже.

Я не узнавала его. Раньше меня поражала и даже, временами, бесила его наглость, беспардонность. Сейчас на его лице было написано сильнейшее волнение. Он боялся того, что я могу сказать и сделать. Боялся моей реакции. Боялся, что снова могу уйти, отвернуться, оттолкнуть его, не выслушав.

Он мучился без меня! Он страдал! Я была не одинока в своих чувствах и мыслях! И ему тоже было плохо. Без меня.

— Привет, — сказала я ему тихо.

Улыбнулся краешком рта, а в глазах мелькнул огонек.

— Привет.

Голос… Знакомый и чужой одновременно. Горечь сочится в каждом звуке. Неужели, и я так говорю?

— Ты… не публиковал ту статью?

Сглотнул. Помотал головой. Смотрит на меня, а в глазах вина и сожаление плещутся.

— Отказался?

Кивнул. Как на расстрел его привели. Осталось руки за спиной в замок сцепить и вылитый узник Освенцима.

— Когда?

— В бухте. Когда ты уехала.

Так давно?! И молчал!

— Почему сразу не признался?

Он усмехнулся, развел руками.

— Не было подходящего момента. Собирался сказать.

Марк поднял руку, убрал волосы с моего лица. А я смотрела на него безотрывно, будто видела впервые. От шеи вниз по спине проскочили холодные мурашки.

— Простишь?

Сказал тихо, а у меня в голове будто громовые раскаты загрохотали. Вс"e то, что прятала внутри все эти недели, начало вихрем прокладывать себе путь наружу. Дыхание походило на хрип, частый, сбивчивый. Руки затряслись. Я и вся затряслась. Эмоции нахлынули штормовой волной, накрыли с головой и били нещадно о каменистое дно. Ноги стали ватными. Перед глазами начинало кружиться цветная карусель…