Шторм страсти
Шрифт:
– Помимо этой девушки есть другие дети. К тому же возможности семьи небезграничны, да и переговоры из Англии вести весьма затруднительно. Но вы правы: граф поступил жестоко. – Киркланд не сводил взгляда с капитана. – Возможно, в сложившейся ситуации вы захотите проявить сострадание.
Должно быть, Киркланд тщательно изучил биографию и хорошо знал характер Габриэля. Губы молодого человека сжались в узкую полоску.
– Мне действительно жаль эту девушку, но я по-прежнему не понимаю, какое отношение имеет вся эта история ко мне.
– Мать леди Авроры не смирилась с решением
– И что, ей удалось собрать пятьдесят тысяч? В таком случае нет проблем: она без труда вернет дочь домой.
– Если бы так… Она смогла наскрести лишь половину нужной суммы, потому ей и требуется умный и опытный помощник. Зная мою репутацию, она обратилась ко мне с просьбой подыскать смелого и благородного человека, знакомого с нравами сарацинов и умеющего вести переговоры. – Киркланд еле заметно улыбнулся. – Теперь, когда добрая половина обладающих необходимым опытом дипломатов Европы обхаживают друг друга в венском конгрессе, выбор у меня невелик. Не хотите ли за эту работу взяться вы?
Несмотря на то что Габриэль уже понял, к чему клонит гость, эти слова стали сродни удару под дых. Северное побережье Африки: место, где ожили худшие из его кошмаров и где началось его возрождение.
Габриэль сам не понял, когда поднялся с места и принялся расхаживать по каюте, машинально уворачиваясь от двух пушек, стоявших здесь же, потом остановился возле иллюминатора и уставился на Темзу, заполненную весело сновавшими в обоих направлениях разнообразными лодками – типичная для Лондона картина, но так отличавшаяся от выжженного солнцем побережья Средиземного моря.
Киркланд тихо произнес:
– Полагаю, сразу принять решение непросто.
– Вы верно полагаете.
– Между нашими странами существует мирное соглашение, к тому же вас снабдят всеми необходимыми документами, так что никакая опасность вам не грозит, – спокойно проговорил Киркланд.
– Верно. Да и узнать меня теперь непросто: в плену мое лицо скрывала окладистая борода.
– Возможно, кто-то узнает «Зефир», ведь корабль был захвачен алжирскими пиратами и некоторое время стоял у них в гавани?
Габриэль покачал головой.
– Исключено: корабль пострадал во время шторма, к тому же за прошедшие годы его не раз ремонтировали и полностью сменили оснастку. Вряд ли кто-то узнает в нем угнанную много лет назад шхуну. Но даже несмотря на все эти плюсы, есть существенный минус: побережье Африки до сих пор нестабильно. Вырвавшись из плена, я избегал этих мест.
– Вы правы: куда более нестабильно, чем раньше, – кивнул Киркланд. – Европа постепенно восстает из пепла после поражения Наполеона, так что страны, расположенные на южном побережье Средиземного моря, чувствуют себя так, словно оказались в одной постели с неугомонным слоном.
Столь яркое сравнение позабавило Габриэля, и он развернулся к своему гостю.
– Хотелось бы знать чуть больше об условиях и попавшей в беду девушке.
– Вам хорошо заплатят, хотя и чуть меньше, чем за поездку в Америку с Гордоном, – ответил Киркланд. – Я предоставлю
– Все это не помешает, если только какое-нибудь пиратское судно не превратит мой корабль в решето пушечными ядрами.
Киркланд безрадостно кивнул.
– Такую возможность исключать нельзя, но тогда я лично оплачу вам ремонт корабля.
– Очень щедрое предложение, но воспользоваться им я смогу лишь в том случае, если останусь жив и мой корабль не будет захвачен или не пойдет ко дну, – сухо заметил Габриэль. – Что за девушка? Вы ее знаете? Она стоит всех этих усилий?
– Ее мать считает, что стоит. Я никогда не встречался с леди Авророй, но за ней закрепилась репутация умной, обворожительной, в высшей степени независимой буйной Рори Лоуренс. – Киркланд сунул руку в нагрудный карман, извлек золотой медальон, украшенный изящной гравировкой, и, откинув крышку, объяснил: – Мать девушки дала мне его в надежде на то, что он поможет найти для нее спасителя.
Взглянув на миниатюру, Габриэль ощутил странный и весьма болезненный укол, словно мелькнувшая в небе молния поразила его в самое сердце. Леди Аврора оказалась красавицей: светлые волосы отливали золотом, личико было весьма милым, однако неотразимым делала его улыбка. С портрета на Габриэля смотрела девушка, жаждущая свободы и счастья, а не прозябания в гареме, в чужих краях, где ее превратят в бессловесную, лишенную живости и света куклу для утех хозяина.
Странно, но эта девушка почему-то заставила Габриэля подумать о том, что его жизнь могла бы сложиться совсем иначе. Он не мог изменить прошлого, но, возможно, сумеет помочь этой золотоволосой девушке обрести свободу и радость, которых она заслуживает.
Губы Габриэля непроизвольно изогнулись в усмешке. Еще несколько минут назад он раздумывал над своими дальнейшими действиями, и вот им распорядилась судьба, призвав к спасительной миссии в стране, которую он, как ему казалось, покинул навсегда. Габриэль захлопнул крышечку медальона.
– Кожа оттенка английской розы делает ее весьма ценной пленницей, но в тех краях предпочитают девушек помоложе.
Согласно кивнув, Киркланд убрал медальон в нагрудный карман.
– Требуя выкуп, похитители, как правило, дают семье время на то, чтобы собрать деньги и привезти в означенное место, однако нельзя упускать из виду, что похитители устанут ждать и продадут девушку на невольничьем рынке. Вы готовы взяться за это дело и немедленно выйти в море?
– Я уверен, что сто раз пожалею об этом, но да, я согласен, – угрюмо произнес Габриэль. – Спрошу только у членов экипажа, кто хотел бы остаться на берегу. – Заметив, как взметнулись брови Киркланда, Габриэль пояснил: – Мы не военные моряки, так что каждый член моего экипажа волен решать, подвергать свою жизнь опасности или нет.
– Что ж, вполне разумно. Как думаете, многие из моряков предпочтут остаться на берегу?
Габриэль улыбнулся.
– Мы вместе сражались на море, так что африканского побережья они вряд ли испугаются, но, как я уже сказал, выбор за ними.