Штабс-ротмистр
Шрифт:
Не пытаясь понять причины поступков Светлейшего, граф повиновался приглашению и на ватных ногах прошествовал в нос гондолы, где поднялся на второй этаж — в салон Великого Князя.
— Ваша светлость…
Анастасия сделала предупреждающий жест: тихо!
Надо было ждать, пока тот сам обратиться к новоприбывшему.
Львов сидел в широком кожаном кресле, уставившись в пространство
Виктор Сергеевич посмел подсмотреть и едва сдержался, чтоб не охнуть. Вокруг Его Светлости змеями перекручивались серые нити чрезвычайно странного плетения, граф даже не разобрал, к чему относящегося.
Пока Великий Князь оставался в отрешении, раздались шаги на лесенке. В салон вошла… или, точнее, вплыла княгиня Екатерина. Она не просто ступала — несла себя.
Обоим супругам много лет, вспоминал Тышкевич. Великому Князю — что-то около семидесяти, жена у него первая и единственная, вряд ли сильно моложе. Дочь родила в весьма не юном возрасте. А выглядят на сорок. Ну — сорок пять. Хорошо, когда магию можно тратить на себя в количествах, соизмеримым с ракетным запуском. Россия — щедрая страна. Правда, для избранных.
— Анастасия! Это и есть тот штабс-ротмистр из новых?
Голос княгини был очень низкий, обволакивающий. Граф осмелился бросить взгляд на тонкий мир рядом с Екатериной и едва не отшатнулся. Там полыхал пожар! Мастер огня, она, видимо, совершенно недавно пользовалась своей силой на полную, и возмущения в эфире не улеглись.
— Да, мама.
— Истощён. Как наши. Не пускай его к Сосудам. Пусть придёт в себя.
— Я нужен на передовой, ваша светлость.
— Чтоб просто погибнуть, словно казак-ординар? Полноте, офицер. Восстановитесь.
Слова высокорождённой неприятно резанули слух. О казаках, жертвующих жизнью, та обронила с небрежностью, словно речь шла о расходном материале, а не православных воинах. У американцев даже слово специальное есть — картридж, легкосменяемый материал. Или винтовочный патрон. Выстрелил, дёрнул затвор, дослал новый в ствол, кто будет сокрушаться об использованном?
Я для них — такой же картридж, только чуть более ценный по сравнению с казачьим подхорунжем, с раздражением подумал граф.
— И так едва не погиб. А у нас нет лишних. Особенно Одарённых, — вступил Великий Князь, не размениваясь на приветствие. — Штабс-ротмистр! Записывающие амулеты зачли вам более тысячи тварей. Рекорд для кампании и неплохая прибыль в казну, нам платят за каждого. Кроме того, у вас не погиб ни единый казак, пока вы не вышли из строя.
— А когда вышел… Виноват, ваша светлость.
— Лёг практически весь взвод, спасая вас от чудовищ, — ответила за него княгиня. — Митин — бездарь, если так распоряжается Одарёнными. Дорогой! Я бы советовала подумать о его замене.
— После кампании, — отмахнулся
— Правильно, ваша светлость. Но изменения я бы внёс. Сутки спал, во сне приходят в голову разные мысли.
От медитативно-бесстрастного выражения на лице Великого Князя не осталось и следа.
— В самом деле? Мои дрыхнут без задних ног.
Он указал глазами на пол, в сторону нижнего салона.
— Соображений всего два, ваша светлость. Первое. В папке Бженчишчикевича, что я конфисковал у Моргана, я видел рисунок — о Первой или Второй мировой войне. Там в обороне ставили козлы, обтянутые колючей проволокой. Всё думал — какой толк? Они воевали танками, вес каждого, небось, — тыща пудов и более, порвут проволоку что твою паутинку. Только здесь, у Веракруса, понял: будь у нас такое, сдержать тварей получилось бы куда легче. Им тоже нужно время, чтоб проволоку перегрызть или перелезть. А казаки их свинцом, а я их фаерболами да воздушным мечом… Пока чудища не додумались до танков.
— Они умнее, чем вам кажутся, штабс-ротмистр, — не поддержал шутку Львов. — Ценная мысль. За пять минут вёрсты проволоки не сделать, но даже не знаю, насколько мы здесь. Сегодня же распоряжусь. Хотя бы на самых тяжких участках.
— Вы обещали второе соображение, — напомнила княгиня.
— Охотно. Могу я попросить воды в стакане, на самом дне? Возникла идея, пока до конца не осмысленная.
Львов щёлкнул пальцами. Каким образом он передал распоряжение — не понять, но через миг из бокового лючка возник лакей, несущий тот самый стакан на подносе.
Несколько робея в присутствии персон, всего лишь на ладонь ниже Государя Императора в иерархии Государства Российского, граф продолжил:
— Если я попросил Вашу Светлость вскипятить эту воду, вам, полагаю, проще одновременно и стакан расплавить?
— А также спалить всё убранство каюты, — неожиданно развеселился Великий Князь. Очевидно, нечто припомнил. — Продолжайте.
— Час назад оставшимися крохами магии в кристалле я вскипятил назойливую муху на потолке. Плетение сырое пока, не выстрелю им быстро…
— А вы не торопитесь! — заинтересовался Львов. — Спокойно. Чтоб мы видели.
Виктор Сергеевич повторил пройденное в палатке. Каркасная нить. Энергетические. Контрольная. Огонь!
Вода забурлила, пар рванул вверх.
— Потрачена малая доля Энергии. Я сейчас даже корец не наскребу. Истощён.
Княгиня была обескуражена не менее супруга. Тот, поддевший её напоминанием о сожжённой обстановке, трижды медленно хлопнул в ладони.
— Вот что значит — не следовать слепо устоям. А ещё уметь довольствоваться малым. Как русские волхвы древности, не имевшие Святого Православного Источника. Наши огневики к чему стремились? К мощи и скорости полёта огненного шара. А куда он попадёт? Куда Бог пошлёт! Так, Катерина Ивановна?