Штабс-ротмистр
Шрифт:
— Какие? — спросил граф.
Он уже овладел самым простым контролем: называл про себя слово и старался понять, что готов произнести рот. Но если требовалась длинная фраза…
— Фактически условие одно: вы показываете мне текст заметки до того, как предлагаете её в редакцию.
— Речь идёт о цикле статей, — напомнила «журналистка».
— Конечно! — улыбкой Джексона можно было осветить тоннель подземной железной дороги. — Вы же не напишете их все сразу! И я буду читать по одной. Дабы убедиться, что не причинён ущерб интересам наших компаний.
Русские переглянулись.
— Вы поступаете неправильно и сужаете мою свободу творчества. Но так и быть. Я покажу предварительные наброски, — пообещала княжна, а граф внутренне схватился за голову, насколько ей удастся составить грамотный текст. Всё же английский для неё — иностранный! — Но мы слишком заострили внимание на мелочах, дорогой мистер Джексон. Читателей Восточного побережья интересуют не только хорошо известные товары. Вы же заглядываете в будущее? Расскажите, что компании Моргана предложат нового в ближайшие год-два? Смогут ли посрамить конкурентов, опирающихся исключительно на магию?
— На магию опираются русские, — улыбка американца приобрела ехидный оттенок. — Заводы Моргана, конечно же, используют Энергию их Источника на производстве. Там, где рационально и необходимо. Зато в готовой продукции, смею уверить вас, нет и духа магии. Соответственно, наши покупатели не вынуждаются к покупке Сосудов для пополнения Энергии в амулетах, как это сплошь и рядом происходит в Европе.
— Но европейцы могут скопировать… Вы защищаете свои ноу-хау патентами?
— Конечно, мисс! Работает целое патентное юридическое бюро мистера Моро.
Тышкевич вспомнил названную Джонсоном фамилию. Сэмюэл-Френсис Моро — это тот самый «малыш Сэмми», охмурённый Львовой. Значит, контакты у них плотные, вероятность встречи велика. Поскольку незадачливого юриста придётся нейтрализовать, граф зачтёт ему пошлые мечтания о близости с княжной!
— А вы сами покупаете патенты?
Отвлёкшись, он чуть не пропустил главный вопрос Анастасии.
— Конечно! — не стал скрывать Джексон, опираясь на здоровенный паровой мотор от гусеничного бульдозера. — Скупили все, что зарегистрировал в Нью-Йорке нашумевший институт П. И. П… Конкуренты тоже хотели, но мы заплатили больше.
А ведь Сэвидж и Пантелеев не обнаружили никаких следов продажи в бумагах Маккенны. Не было их и в брошенном помещении П. И. П. а. Значит, шотландец продал их, минуя институт и счета своей компании, догадался Тышкевич. Выходит, если бы из-за неловкости Искрова не проломил себе голову о дверной косяк, мог бы ещё много интересного рассказать. Правда, Проша искупил часть вины дознанием в Святоангельске.
— Браво, мистер Джексон! — меж тем разливалась Львова. — Я сама писала весной об их открытиях. Но, признаюсь, больше копировала с других заметок, сама плохо понимаю, о чём идёт речь. Что такое, например, транс… транз…
— Транзистор! — пришёл на помощь клерк. — Ну конечно же. Представьте, мисс, что держите рукоятку пожарного крана. Достаточно ничтожного усилия, чтоб её повернуть. Вода хлынет под таким напором,
— То есть это — водопроводная штучка? Я слышала иное.
— Правильно слышали, мисс. Транзистор открывает и перекрывает поток электричества. Например, очень малый электрический ток из трубки телефонического аппарата транзистор усиливает по напряжению в десятки раз. Поэтому провода для телефонической связи можно тянуть далеко, хоть до Нью-Йорка из Питтсбурга. И вы сможете разговаривать с подругой, будто находитесь от неё не в сотне вёрст, а в сотне саженей.
— Это истинное чудо! — расцвела Львова и добавила: — Думала, такой разговор возможет лишь с помощью магии, но совершенно не представляю, как они это делают. Вы — гений, мистер Джексон!
— Вы мне льстите. Я только член огромной команды, что принесёт всем людям счастье лёгкой связи.
— А бедным юношам и девушкам не придётся валяться в трансе по ночам, пытаясь ловить нужные колебания тонкого мира, — прокомментировала княжна, когда они попрощались со словоохотливым человечком и вышли в коридор. — Сама лучше заплачу рубль, чтоб поговорить с кем-то, тем более — ординаром, и не ловить в эфире пошлые мыслишки кавалеров… О, лёгок на помине.
— Я сейчас, — граф сжал кулаки и шагнул вперёд.
На противоположном конце коридора заводоуправления стоял мужчина лет тридцати, подходящий под описание «малыша Сэмми». Он угрюмо читал какой-то документ, не обращая внимания на приближающуюся русскую пару.
— Не надо. Морганы не секретят, что завладели новыми технологиями. Значит, тот, кто нам мешает, тот нам поможет. Положитесь на меня. Есть идея. Уберите Сэвиджа и укройтесь отводом глаз!
— Надеюсь, вы знаете что делаете.
Он мог активировать ещё плетение острого слуха, весьма полезное, когда офицеры из Девятого Отделения К. Г. Б. пытаются узнать, не собираются ли шепчущиеся вдалеке устроить что-то непотребное охраняемой персоне. Но не стал. Подслушивать за барышней низко. Да и сама расскажет.
Сэвидж на его месте точно не мучился бы сомнениями. Подглядывать, подслушивать и вынюхивать давно стало его профессией, снявшей все запреты приличий ради результата.
Львова тем временем настигла Сэмюэла. Тот выронил бумаги, они разлетелись, наклонился подобрать, упал сам на спину…
— Какое счастье, что я вас встретила здесь!
Она помогла встать толстяку и собрать документы.
Дальнейшее было не разобрать. Коварная, она ухватила лапкой в серой перчатке поверенного за локоток и потащила от Тышкевича. Если у «малыша Сэмми» имелись какие-то дела и планы на ближайшие полчаса, лже-репортёрша смыла их, как цунами сносит деревянные прибрежные хижины.
Около Тышкевича остановился заводской клерк в халате кладовщика и с козырьком на тесёмочках.
— Мне сопроводить их? — спросил он голосом Пантелеева.