Штабс-ротмистр
Шрифт:
— Мексика.
— Точно. И город такой есть — Мексико. Не удивлюсь, что Монморанси объявит себя боярином всех мексиканских губерний Америки, отделившихся от России. Если такое сделают одновременно в десяти-пятнадцати местах за пределами коронных российских земель, то Государь Император ничего не сможет поделать. У него миллион с чем-то казаков, точно не знает никто, они рассеяны по всей планете, не более полка в каждом гарнизоне, подавить всеобщее выступление им не по силам. А даже если в коронных губерниях полыхнёт, подальше от Торжка, нам же лучше. Кусаю локти, что пока бесполезен для
— Вы считаете, Джил, зреет всепланетный заговор против русских?
— Я не знаю, насколько он скоординирован. Есть ли конкретные планы и сроки. Узнал бы случайно, уверен — не прожил бы и часу. Но почва для недовольства русскими имеется повсеместно. Рано или поздно этим недовольством воспользуются. А ваши знания придадут процессу изрядный толчок.
— Как говорила моя мама, «волшебный пендель».
— Именно так, пан. Поэтому — выше голову. Час свободы Польши и Шотландии приближается, — он пытался держаться бодрячком. — Пусть благодаря наркотикам и запрещённым амулетам, но политика чистой не бывает. В вашем родном мире — тоже. Главное — результат, верно? Выше голову!
Поляк, наоборот, опустил её ещё ниже.
— Матка боска! Во что я ввязался…
Глава 9
Они оплатили два купе до Питтсбурга, намереваясь ночевать втроём в одном, второе останется в распоряжении княжны. Тышкевич не без колебаний расставался с Искровым, самым доверенным из команды. Но отмести предположение, что неизвестные, заполучившие странного поляка и физика-теоретика О’Нила, захотят выйти на местных учёных, было самонадеянно. Неизвестно, что их ждёт в Питтсбурге. Возможно, та дорожка уведёт в никуда.
Львова обладала чувствительностью в тонких материях ничуть не хуже корнета. Но не была приучена действовать в паре и наводить «пушки» графа на источники вражеских плетений. Да и сама идея брать её на задание, где в княжну полетят фаерболы или даже ледяные стрелы, не вызывала ни малейшего энтузиазма, пусть барышня обладала очень крепким набором защитных амулетов. В общем, кроме как в роли связистки, она вряд ли чем-то могла быть полезна, эпизод с провоцированием питтсбургского поверенного — не в счёт. А ещё нуждалась в охране как самая настоящая VIP-персона, коей и являлась.
Поезд Искрова отходил на полчаса позже. Провожая четвёрку, садящуюся в последний вагон, корнет задержал на перроне штабс-ротмистра. Разумеется, оба были в партикулярном платье.
— На Сэвидже маячок.
— Что?!
— Миниатюрный амулет, излучающий Энергию в крохотных количествах. Спроси у Львовой. Она, если присмотрится, тоже увидит. Как пишется в романах, вас пасут. Только не спрашивай — кто.
— Дьявольщина… И сейчас избавляться от Майкла поздно, — Тышкевич со злостью глянул на стекло вагонного окна, за которым топтался ни о чём не подозревающий и невозмутимый сыщик. — Если кто-то следит, то уже знает, что мы сели в поезд на Питтсбург.
— Поэтому не снимай. Будь начеку и жди, кого принесёт нелёгкая. Боюсь, на конечной вас ждёт тёплая встреча. Я бы вышел на одну раньше и
— Спасибо… Связь через стол Третьего Отделения в Святоангельске. Они могут вызвать Львову. Удачи, корнет!
— Надеюсь, она не отвернётся от меня, как в день, когда я прибил Маккенну.
Глядя в удаляющуюся спину, штабс-ротмистр подумал, что осознание вины за невольное душегубство будет ещё долго довлеть над Прохором, мешая правильным решениям. Тут паровоз дал свисток, и офицер поспешил в вагон.
Собрались в одном купе. Львова критичнски осмотрела пиджак Сэвиджа, затем расфокусировала взгляд.
— Вы правы, ваше благородие. Сзади на левом плече.
— На левом плече — что? — вздёрнулся сыщик, неприятно удивлённый повышенным к себе вниманием.
— Амулет, сообщающий кому-то ваше местоположение, — сообщил Тышкевич. — Скорей всего, малого размера. С булавочную головку. Когда вы последний раз одевали пиджак?
— Давно… С месяц назад. В шкафу висел.
— В ваше жильё кто-либо имеет доступ?
— Никто. И признаки взлома заметил бы. Приходящая прислуга мне не по карману, мистер.
— Значит, прицепили сегодня, — кинул монах. — Коль такого размера, то и Энергии мало. Пять-десять дней посветит и сдохнет. Я разбираюсь, сам такие использовал.
— Сэвидж! Куда вы заходили до вокзала? — продолжил штабс-ротмистр.
— В кафе на углу возле дома. В Бронксе. Надо же было хотя бы глазунью съесть на дорогу и кусок мясного пирога. Сам не готовлю… Дьявол меня забери! Посетителей много… Кто угодно мог пройти у меня за спиной, толкнуть, словно случайно, и воткнуть эту булавку. Сейчас я её… Как я опростоволосился!
Он начал стаскивать пиджак.
— Анастасия, на каком расстоянии вы способны видеть эту гадость?
— В пределах вагона — не входя в транс, Виктор Сергеевич. В такой, знаете ли, полудрёме. Но надо, чтоб меня охраняли. Не все мои защиты включатся сами, коль нападут.
— То есть не нужно будет карабкаться на пятый этаж… Я вспомнил ваше сравнение. Хорошо. Как далеко засечёт амулет наш противник?
Он даже не стал рассматривать предположение, что негласную слежку мог установить и союзник. Третье Отделение, например. В Ново-Йорке у охранки наверняка есть агенты, неизвестные местной резидентуре. С союзником разберёмся, а вот враг…
— Если у него чувствительность как у меня либо амулет в пиджаке связан с парным, то недалеко. В пределах этого или соседнего вагона.
— Стало быть, он следил за нами до посадки, — решил Сэвидж, с ненавистью осматривая парадный пиджак. — Теперь знает, мы едем в Питтсбург. Но не обязательно, если не проверил, до какой станции билеты. Поезд идёт в Чикаго через Кливленд, часть вагонов отцепят и потащат к Детройту.
То есть предположение Искрова, что засада ждёт на конечной, можно не принимать во внимание, понял Тышкевич, потому что соперник может быть не в курсе, каков конечный пункт их маршрута. Значит, активные действия запросто начнутся гораздо раньше. Если противники не сели в тот же поезд, то у них остаются два варианта догнать его, например, в Аллентауне: нанять дирижабль или быстроходное авто. Им не нужно частое пополнение углём и водой.