Шрамы
Шрифт:
Из пустоты появился головной корабль Альфа-Легиона, входящий в состав строя кораблей, который был зеркальным отражением боевого порядка Белых Шрамов.
«Точно, как мы», — подумал Шибан. Все было одинаковым: корабли, вооружение, построения. Альфа-Легион направил небольшие корабли вперед, сконцентрировав левиафаны в тылу. Симметрия боевых порядков была зловещей.
— Энергетические всплески? — спросил Шибан, изучая приближающийся флот.
— Ничего, хан, — ответил оператор сенсориума.
К этому времени Шибан мог разглядеть детали
Корабли двигались вперед неуклонно, не слишком быстро или медленно. Что-то в их дерзком приближении раздражало — само присутствие Альфа-Легиона отдавало высокомерием, сознательным превосходством.
«Они знают, что произошло, пока мы отсутствовали. И, конечно, самонадеянны».
— Есть разрывы в их построении? — спросил Шибан.
— Нет, хан.
— В нашем?
— Ни одного.
Он почувствовал настойчивое желание побарабанить пальцами по подлокотнику командного трона. Все инстинкты воина призывали действовать, захватить инициативу, превратить неизвестность в то, что он мог взять под контроль.
— Они остановились, хан.
Шибан взглянул на тактическую голопроекцию. Линия кораблей Альфа-Легиона остановилась, растянувшись огромным оборонительным построением.
— Стоп машинам, — приказал он.
Весь флот Белых Шрам остановился, то же сделали корабли напротив. Два авангарда неподвижно повисли в пустоте, бело-золотая стена уставилась на сине-медную преграду.
На мостике воцарилась тишина, прерываемая только стуком клавиш панелей управления и щелчками работающих моторов сервиторов.
— И что теперь? — спросил Джучи, мрачно глядя в носовые иллюминаторы.
Шибан сплел вместе пальцы перед лицом, опустив локти на ручки командного трона.
— Посмотрим, кто мигнет первым, — ответил он.
Леман Русс врезался в «Контемптора», проревев боевой клич, от которого задрожал далекий потолок. Примарх держал ледяной клинок Мьялнар двумя руками, его зазубренное лезвие шипело и мерцало едва сдерживаемой энергией. Красное, не прикрытое шлемом лицо Русса пылало яростью отмеченного богом, а развевающиеся белокурые волосы напоминали корону зимнего солнца.
Бьорн всего на секунду уловил взгляд небесно-синих глаз и почувствовал, что даже его закаленные войной сердца дрогнули. Волчий Король в бою был подобен лавине, несущейся по склону горы. Излучаемая им аура убийства была немыслимой, наполняя гулом воздух, стена психического разряда сминала все на своем пути, как носовая волна корабля.
«Контемптор» резко развернулся, чтобы встретить угрозу и отлетел. Русс атаковал прямо сквозь поток снарядов штурмовой пушки, рикошетирующих от его брони. Примарх Космических Волков с яростью обрушился на дредноут. Мьялнар одним
Покачнувшись, «Контемптор» выбросил коготь, целясь в горло примарху. Русс уклонился от захвата и врезал локтем в шлем дредноуту. Затем клинок снова нанес удар, зазвенев о покореженный панцирь «Контемптора». Боевая машина отступила, и Русс бросился за ней, рубя широкими взмахами, раскалывая керамит и кроша бронестекло.
Его удары не были ни искусными, ни изящными — каждый наносился с первобытной, грубой силой, и конец наступил быстро. Русс вскрыл корпус «Контемптора» ниже того места, где все еще торчал топор Бьорна. Оболочка боевой машины треснула с влажным звуком, обнажив емкости с пузырящейся амниотической жидкостью. Русс поменял хват на одноручный, а свободную руку запустил внутрь и сжал заключенную там плоть.
Последний вопль был отвратительным — тонкий, едва слышимый визг агонии, исходящий от бывшего воина, который все еще обитал во внутренностях «Контемптора». Русс вырвал кусок плоти из клубка питающих трубок и нейронных пучков. Его отделанный золотом доспех забрызгали жидкости — кровь, питательные вещества и смазочные материалы.
Русс секунду держал перед собой смертные останки дредноута. Чахлое существо представляло собой отвратительный набор капающих и едва жизнеспособных органов. На нитях сухожилий тряслось нечто похожее на легкое, из мягкой черепной массы пялился единственный глаз.
Русс поднес останки поближе.
— Тебе следовало оставаться мертвым.
Затем примарх сомкнул кулак, выдавив последние капли жизни из прежнего обитателя «Контемптора», и швырнул останки на пол.
Только тогда Бьорн заметил остальных: лорда Гунна и более пятидесяти воинов Онн. По огромному помещению разносилось эхо болтерного огня — там выслеживали остальных диверсантов.
— Эй, ты, — произнес Русс, глядя осуждающе на Бьорна. — Что ты делаешь на моем корабле?
Бьорн с трудом поднялся, чувствуя себя неловко.
— Щиты отключились. Мы думали…
— Я знаю, что они отключились, — пренебрежительно перебил Русс. — Это я приказал.
На лице Волчьего Короля застыл гнев.
— Я посчитал, что он может встретиться со мной, лицом к лицу. Подумал, что это достаточный повод. Видимо, это не в его обычаях, — он плюнул в сторону поверженного «Контемптора». — Только эти отбросы, а они молчат перед смертью.
Бьорн уставился на мертвого дредноута и вспомнил последние слова Альфа-легионера, которого убил на «Хельриддере».
«За Императора».
— Значит… щиты действуют? — спросил Бьорн. — Корабль защищен?
Русс подошел к пустой оболочке «Контемптора» и вырвал топор Бьорна.
— Он всегда был защищен. Думаешь, я бы рискнул «Храфнкелем» только ради крови Альфария? — примарх на миг замолчал. — Вообще то, я мог. Но не стал.
Русс бросил топор Бьорну, и тот поймал его правой рукой.