Шрам: ЧЗО

Симович Сим

Шрам посмотрел на череп на шлеме. Мёртвый, зловещий, оскаленный. Седьмой патрон в нагане лежал тяжестью в кармане куртки. Левченко сказал: твоё дело — охранять и стрелять. Всё.

Ничего нового. Та же война, другая страна. Та же работа, другой противник. Та же пустота внутри, другие лица вокруг.

Он лёг на нары, закрыл глаза. Через два часа ужин. Завтра построение, знакомство с группой, первый патруль. Зона ждала. Седьмой патрон ждал. Смерть ждала, отложенная, но неизбежная.

Волк нашёл новую стаю. Последнюю. А впрочем, неважно…

Ужин

был в шесть. Столовая в подвале центрального здания, длинная, низкая, с бетонными стенами и тусклыми лампами. Пахло гречкой, тушёнкой и хлором. Столы металлические, скамейки прикручены к полу. Человек тридцать ели молча, торопливо, по-армейски. Шрам взял поднос, встал в очередь. Повар — толстая украинка в грязном фартуке — плеснула гречку, швырнула кусок мяса, положила хлеб чёрный. Компот из кружки с отбитым краем.

Сел за стол в углу. Рашид напротив. Рядом двое мужчин, оба молодые, лет двадцати пяти. Один блондин, второй брюнет. Оба худые, жилистые, с армейскими стрижками.

— Это Саша и Женя, — представил Рашид. — Украинцы. Бывшие АТО. Пулемётчик и гранатомётчик.

Саша кивнул, продолжил жевать. Женя посмотрел на Шрама долго, оценивающе.

— Легионер?

— Да.

— Франция небось тёплая. Здесь похолоднее будет.

Шрам не ответил. Женя усмехнулся, вернулся к еде. Гречка безвкусная, мясо жёсткое, хлеб чёрствый. Шрам ел медленно, методично. Как в легионе, как в Мали. Главное — заправиться, не важно чем.

Костя сидел за соседним столом с Гришей и ещё тремя мужчинами. Все старше тридцати, все с лицами обветренными, усталыми. Один с повязкой на глазу, второй с шрамом через всю скулу, третий без мизинца на левой руке. Профессионалы, прошедшие войны. Костя что-то говорил, остальные слушали, кивали.

После ужина Шрам вернулся в казарму. Рашид остался курить с украинцами. В комнате темно, холодно. Шрам включил лампу над столом. Слабый жёлтый свет. Достал из рюкзака снаряжение, разложил на столе. Бронежилет, разгрузка, шлем, винтовка, ящики с патронами, нож, фонарь, фляга.

Начал с винтовки. Разобрал полностью — ствол, затвор, магазин, прицел. Осмотрел каждую деталь под лампой. Всё чистое, смазанное, без ржавчины. Собрал обратно, проверил механизмы. Затвор ходил плавно, спуск мягкий, без люфта. Магазин встал с щелчком. Прицел отрегулировал по расстоянию — триста метров стандарт, можно менять от ста до тысячи.

Зарядил магазин десятью патронами. Бронебойные, тяжёлые, латунные гильзы блестели в свете лампы. Вставил магазин, передёрнул затвор. Патрон в патроннике. Поставил на предохранитель, положил винтовку на нары рядом с подушкой.

Достал шлем. Тяжёлый, килограмма три с половиной. Надел, застегнул ремень под подбородком. Сел плотно, давил на затылок. Включил ПНВ. Комната стала синей, контрастной. Рашидовы нары, стол, окно — всё резкое, чёткое. Переключил на тепловизор. Мир стал чёрно-красным. Батарея под окном светилась оранжевым пятном. Труба горячая.

Выключил приборы, снял шлем. Противогаз работал хорошо, дышать легко, но лицо вспотело.

Привыкать придётся долго. В Мали шлемы были лёгкие, каски простые. Здесь технологии, электроника, вес.

Проверил бронежилет. Керамические пластины толстые, сантиметра три. Выдержат автоматную очередь, может быть снайперскую пулю. Стальные вставки по бокам защищали рёбра. Разгрузка с шестью подсумками — два для магазинов, один для гранат, один для аптечки, два для всего остального.

Нож траншейный, двадцать сантиметров, прямой клинок. Рукоять резиновая, гарда стальная. Заточен хорошо. Шрам провёл пальцем вдоль лезвия — острое. Убрал в ножны на разгрузке.

Наган достал из куртки. Тяжёлый, царский, с длинным стволом и глушителем. Открыл барабан, проверил патроны. Шесть пустых гнёзд, одно с патроном. Седьмой. Закрыл барабан, убрал наган в кобуру на бедре.

Рашид вернулся через час. Пахло табаком и водкой. Сел на нары, стянул берцы.

— Завтра в семь построение. Потом инструктаж, потом патруль. Первый день лёгкий — обход периметра, проверка КПП, возвращение к обеду.

— Кто ещё в группе?

— Двенадцать человек. Костя командир, Гриша заместитель. Саша и Женя пулемётчики. Ещё двое украинцев — Петро и Олег, автоматчики. Трое русских — Серый, Борода и Лёха, штурмовики. Один белорус, Витя, сапёр. Мы с тобой снайперы.

— Все обстрелянные?

— Все. Костя три контракта в Зоне отработал. Гриша второй. Остальные от месяца до полугода. Новичков нет. Только ты.

Шрам кивнул. Рашид лёг, потянулся.

— Спи. Завтра долго.

Шрам выключил лампу, лёг на нары. Под головой подушка тонкая, одеяло колючее. За окном темнота, ветер, тишина. Не спалось. Он смотрел в потолок, слушал дыхание Рашида, думал о завтрашнем дне. Первый патруль. Зона. Радиация, аномалии, мутанты, сталкеры. Седьмой патрон в нагане тяжестью лежал у бедра.

Уснул под утро. Без снов, без кошмаров. Тяжёлый сон солдата.

Построение в семь на плацу. Холодно, сыро, небо серое. Двенадцать человек в шеренгу. Все в бронежилетах, разгрузках, шлемах с черепами. Выглядели как мертвецы. Костя впереди, Гриша рядом. Левченко вышел из штаба, прошёл вдоль шеренги, осмотрел.

— Сегодня обход периметра, — сказал он. — Северный сектор, десять километров. Маршрут через деревню Копачи, КПП номер семь, обратно вдоль реки. Проверка радиационного фона, поиск нарушителей, зачистка если необходимо. Командир Костя. Связь постоянная. Вопросы?

Никто не ответил. Левченко кивнул.

— Свободны. Выход в восемь.

Группа разошлась. Шрам пошёл на склад, получил у Серёги дозиметр. Маленький, жёлтый, с цифровым табло. Повесил на разгрузку. Рашид проверял рацию — короткая антенна, наушник в ухо, микрофон на воротнике.

В восемь погрузились в два джипа. Шрам, Рашид, Саша и Женя в первом. Костя за рулём. Остальные во втором с Гришей. Ворота открылись, джипы выехали на дорогу. Асфальта не было, только грунтовка разбитая. Лес по бокам — сосны, берёзы, кусты. Серо, пусто, тихо.