Шпион
Шрифт:
Несколько мгновений спустя он вошел в отель «Плаза». Остановился в зале «Палм-Корт» в центре первого этажа. Вокруг за маленькими столиками пили чай матери с детьми, тетями и племянницами, и там и сям проходили пожилые джентльмены, зачарованные юными девушками. Метрдотель низко поклонился.
— Ваш обычный столик, герр Райкер?
— Спасибо.
Обычный столик герра Райкера позволял ему следить за всем вестибюлем, в то же время оставаясь в укрытии, за пальмами в кадках, которые заставили бы остановиться доктора Ливингстона и Генри
— Ваша подопечная присоединится к вам?
— Надеюсь, — ответил он с учтивой улыбкой. — Скажите официанту, что нам нужны только сласти. Никаких маленьких сэндвичей. Только торт и мороженое.
— Конечно, герр Райкер. Как всегда, герр Райкер.
Кэтрин, как обычно, опаздывала, и он использовал это время, чтобы подготовиться к разговору. Он знал, что разговор будет трудным. И когда она вышла из лифта, чувствовал, что готов. Ее нарядное платье для чаепитий напоминало облако голубого шелка, под цвет глаз, и подчеркивало цвет волос.
О'Ши встал, когда она подошла к столику, взял ее руку в перчатке и сказал:
— Вы прекраснейшая из девушек, мисс Ди.
— Спасибо, герр Райкер.
Кэтрин Ди улыбнулась, на ее щеках появились ямочки. Но, усевшись, она посмотрела ему прямо в лицо и сказала:
— Ты выглядишь очень серьезным — как и пристало опекуну с подопечной. В чем дело, Брайан?
— Очень уважающие себя так называемые «воины добра», которые утверждают, будто ведут «войну за добро», с глубоким презрением называют меня наемником. Я усматриваю в этом признание своего интеллекта. Ведь для наемника война заканчивается, когда он говорит, что она окончена. Он выходит из нее победителем.
— Надеюсь, ты заказал не чай, а виски, — сказал она.
О'Ши улыбнулся.
— Да, знаю, я разболтался. Я пытаюсь сказать тебе, дорогая, что игра подошла к концу.
— Что это значит?
— Пора исчезнуть. Мы уйдем — и заложим основы своего будущего — с таким грохотом, что они никогда его не забудут.
— Куда уйдем?
— Туда, где нас будут ценить на вес золота.
— Нет, не в Германию!
— Конечно, в Германию. Какая демократия способна нас принять?
— Мы могли бы отправиться в Россию.
— Россия — это пороховая бочка в ожидании спички. Я не собираюсь забирать тебя из огня в революцию.
— Ах, Брайан…
— Мы будем жить по-царски. Мы будем очень богаты, и ты выйдешь замуж за отпрыска королевской… Что случилось? Почему ты плачешь?
— Я не плачу, — ответила она с глазами, полными слез.
— В чем дело?
— Я не хочу замуж за принца.
— Может, согласишься на прусского князя с тысячелетним замком?
— Прекрати!
— У меня есть один такой на примете. Он красив, относительно умен, учитывая его происхождение, и удивительно мягок. Его мать может показаться утомительной, зато есть конюшня, полная чистокровных арабских лошадей, и летний дом на Балтике, где девушка может сколько угодно плавать под парусом. Даже готовиться к олимпийским
Кэтрин Ди положила на стол маленькие сильные руки и чистым, ясным голосом сказала:
— Я хочу выйти за тебя.
— Кэтрин, голубушка, милая моя. Это все равно что выйти за родного брата.
— Мне все равно. К тому же ты мне не брат. Ты только ведешь себя как брат.
— Я твой опекун, — сказал он. — Я поклялся, что никому не позволю тебя обижать.
— А как ты думаешь, что ты сейчас делаешь?
— Перестань нести вздор о том, чтобы выйти за меня. Ты знаешь, я тебя люблю. Но не так.
На ее ресницах бриллиантами повисли слезы.
Он протянул ей носовой платок.
— Вытри глаза. Нас ждет работа.
Она вытерла слезы, намочив платок.
— Я думала, мы уезжаем.
— Чтобы уехать, хлопнув дверью, нужно поработать.
— Что я должна делать? — угрюмо спросила она.
— Я не могу позволить Исааку Беллу помешать мне в этот раз.
— Почему бы мне не убить его?
О'Ши задумчиво кивнул. Кэтрин смертельно опасна, это смертоносная машина, не отягощенная угрызениями совести или сожалениями. Но у каждой машины есть физические пределы.
— Ты можешь пострадать. Белл подобен мне, его нелегко убить. Нет, я не хочу, чтобы ты рисковала, пытаясь от него избавиться. Но хочу, чтобы ты его отвлекла.
— Я должна его соблазнить? — спросила Кэтрин. Она вздрогнула, внезапно увидев ярость на лице О'Ши.
— Я когда-нибудь просил тебя о таком?
— Нет.
— А попрошу когда-нибудь?
— Нет.
— Меня убивает, что ты могла это сказать.
— Прости, Брайан. Я не подумала.
Кэтрин протянула руку. Он убрал свою, его обычно спокойное лицо покраснело, губы были сурово сжаты, в глазах холод.
— Брайан, я ведь не школьница.
— Те, кого ты соблазняешь сама, — твое дело, — холодно сказал он. — Я постарался, чтобы ты располагала всеми возможностями, какие есть только у избранных женщин. Общество никогда не будет указывать тебе, что ты должна делать и чего не должна. Но я хочу, чтобы ты ясно поняла: использовать тебя таким образом я не буду никогда.
— Каким образом? Как соблазнительницу?
— Барышня, вы начинаете меня раздражать.
Кэтрин Ди не обратила внимания на его опасный тон: она прекрасно понимала, что он не станет ломать мебель в «Палм-Корт».
— Прекрати называть меня так. Ты старше всего на десять лет.
— На двенадцать. И старик, хотя перевернул землю и небо, чтобы ты оставалась молодой.
Подошел официант. Опекун и подопечная сидели в каменном молчании, пока на столе не появился торт и не разлили чай.
— Как мне его отвлечь?
Когда он начинает так себя вести, ничего не поделаешь, остается только слушаться.
— Ключ — его невеста.
— Она относится ко мне с подозрением.
— Что это значит? — резко спросил О'Ши.