Шпион
Шрифт:
Они вышли из лимузина у дома Хеннеси на Парк-авеню, и чуть позже Белл и Арчи поговорили наедине в библиотеке.
— Она великолепна, — сказал Белл. — А ты кажешься усталым.
Арчи дрожащей рукой поднял стакан.
— Пирушки на всю ночь, ежедневные собрания и приемы в сельских поместьях вельмож, потом снова пирушки. Начинаешь забывать, сколько энергии может быть в девятнадцать лет.
— Что ты узнал на корабле?
— Все европейцы так и лезут в драку, — серьезно сказал Арчи. — И каждый боится, что другой ударит первым. Англичане убеждены, что будет война с Германией. Они знают, что у Германии огромная армия и что кайзер прислушивается
Немцы убеждены, что будет война с Англией, потому что Англия не потерпит расширения Германской империи. Англичане знают, что победа над немецким флотом не означает победу в войне, зато поражение английского флота приведет к развалу заморской Британской империи. А если этого недостаточно, то вот тебе еще: немцы подозревают, что Россия нападет на них, желая предотвратить революцию и отвлечь крестьян войной. Если это произойдет, опасается Германия, Англия встанет на сторону России, поскольку Россия союзница Франции. А Германия вынуждает Австрию и Турцию воевать на своей стороне. Но ни один из этих идиотов не понимает, что их союзы приведут к войне, какой не ведал мир.
— Все так мрачно?
— К счастью для нас, никто из них не хочет видеть врага в США.
— Поэтому я и гадаю, — сказал Белл, — не пытаются ли Англия и Германия заставить Соединенные Штаты думать, что другая сторона — их враг.
— Именно такие запутанные слухи носились на корабле, — сказал Арчи. — У тебя порочный ум.
— Что ж, в последнее время я якшаюсь с плохими людьми.
— А мне казалось, виновата учеба в Йеле, — сказал Арчи, который закончил Принстон.
— Обхаживая Соединенные Штаты, заставляя стать их союзником, и Англия, и Германия могут тайно представлять своего врага нашим врагом.
— А что насчет того японца?
— Капитан Фальконер утверждает: все, что ослабляет позиции европейцев на Тихом океане, ободряет японцев. Они как можно дольше будут держаться в стороне, а потом примут сторону победителя. Откровенно говоря, он одержим страхом перед японцами. Он близко наблюдал за ними во время русско-японской войны и считает, что знает их лучше других. Настаивает, что они искуснейшие шпионы. Отвечаю на твой вопрос: мы неделю следили за японцем, но он от нас ускользнул.
Арчи в деланном отчаянии покачал головой.
— Я отправляюсь в одно небольшое свадебное путешествие, и дело сыска идет ко всем чертям. Где он, по-твоему?
— В последний раз его видели на железнодорожном пароме, шедшем в Нью-Йорк. Мы прочесываем город. Он мне очень нужен.
— Получен отчет о фирме «Райкер и Райкер», — доложил Грейди Форрер, когда Белл вернулся в контору. — У вас на столе.
Эрхард Райкер приходился сыном основателю компании «Райкер и Райкер», ввозившей драгоценные камни и металлы для ювелирной промышленности Нью-Йорка и Ньюарка. После того как его отец был убит в перестрелке во время англо-бурской войны, в Южной Африке, сын взял на себя управление фирмой и значительно расширил ее. Он регулярно плавал между Европой и Соединенными Штатами на роскошных трансатлантических лайнерах, отдавая предпочтение немецкому «Вильгельму Великому» и английской «Лузитании» в отличие от отца, который плавал на более старых, степенных пароходах вроде «Умбрии» Линии Кунарда или «Хэвела» северогерманского Ллойда. Один факт привлек внимание Белла: у компании «Райкер и Райкер» была собственная служба
Белл отыскал главу аналитического отдела.
— Такая частная охрана обычна при перевозке драгоценностей?
— У европейцев да, — сказал Грейди Форрер. — Плавают, как хотят.
— Кого он нанимает?
— Красивых громил. Которых можно прилично одеть.
В дверь просунул голову дежурный по приемной.
— Вам звонят, мистер Белл. Не говорит, кто. Английский акцент.
Белл сразу узнал аристократический голос коммандера Эббингтона-Уэстлейка.
— Нельзя ли нам встретиться после коктейля, старина? Может, в этот раз мы даже выпьем.
— За что?
— У меня для вас есть очень интересный сюрприз.
31
— Полиция! Полиция! Никому не двигаться!
Дверь на театральном балконе, через которую Джон Скалли вошел в опиумную курильню банды Хип Синг, с грохотом распахнулась и сбила с ног охранявшего ее могучего китайца. Первым вошел полицейский сержант в шлеме, широкий, как ломовая лошадь.
Китайцы, игравшие за столом в фантан, привыкли к рейдам полиции. Они действовали быстрее всех. Карты, фишки и денежные купюры полетели в воздух, а игроки устремились в тайный выход, прикрытый занавесом. Вышибалы из Хип Синг подобрали деньги с пола и тоже попытались убежать, но когда отдернули другой занавес, там оказалась глухая стена. Девушки завизжали. Курильщики опиума подняли головы.
Рыжеволосая хозяйка заведения подбежала к дивану Скалли.
— Идем со мной!
Когда копы с угрожающими криками начали вваливаться в помещение, она втащила Скалли в другой проход за занавесом. В почти полной темноте Скалли не видел никакой двери, но, когда рыжая коснулась стенной панели, открылся узкий ход. Они прошли в него, девушка обернулась, закрыла дверь на петлях и заложила тяжелые засовы вверху и внизу.
— Быстрей!
Она провела его по крутой и узкой лестнице — такой узкой, что детектив едва протискивался. На каждой площадке перед ними вставала другая дверь. Девушка открывала ее, они проходили, и она снова запирала ее изнутри.
— Куда мы идем? — спросил Скалли.
— В туннель.
Последнюю дверь она открыла ключом. За ней был туннель с низким потолком, узкий и сырой. Он уходил в темноту. Девушка взяла из углубления в стене фонарик на батареях и при его свете повела Скалли под землей. Детективу показалось, что прошли они не меньше двух кварталов. По многочисленным поворотам, изгибам и разрывам в стенах он предположил, что на самом деле это подземный ход через ряд соединяющихся подвалов.
Девушка открыла очередную дверь, снова взяла Скалли за руку и провела по двум пролетам лестницы в гостиную с обычной мебелью — комнату с высокими окнами, из которых открывался вид на залитую солнцем станцию надземки «Грэтем-сквер».
Скалли так долго пробыл в темноте, что ему трудно было поверить, что дневной свет еще существует.
— Спасибо, что спасли, мэм.
— Меня зовут Кэти. Сядь. Успокойся.
— Джаспер, — ответил Скалли. — Джаспер Смит.
Кэти поставила сумку, подняла руки и стала вынимать заколки из волос.
Скалли с интересом наблюдал. При дневном свете она была еще красивее.
— Знаешь, — засмеялся он, — будь мой нож таким же длинным, как твои заколки, меня арестовали бы за ношение опасного холодного оружия.