Шпион
Шрифт:
Ничего необычного не происходило, они просто пили и болтали, кстати, этот с серьгой почти не пил, но вряд ли это можно счесть за странность. Парень с серьгой рассказывал, что быть преданным ему нравится куда больше, чем наемником, потому что здесь совсем другие права и привилегии. А его собеседник рассуждал, что дослужиться до преданного и получить герб клана может любой, как тамас, так и ракта, главное желание. Из их разговора я узнал, что в отличие от контрактников, преданные из клана выйти не могут, ну разве что вперёд ногами.
Я заметил, что Зунар совсем раздобрел от выпитого и начал травить пошлые анекдоты. Я решил, что самое время поговорить о моей поездке к исходной точке, раз он такой веселый. Когда поток анекдотов иссяк и эстафету перенял Фарид, я подошел к Зунару:
— Я хочу говорить, — сказал я.
— Говори! Разве тебе кто-то запрещает? — заржал он, вероятно решив, что это смешно.
Отсмеявшись, Зунар уже более серьёзно переспросил:
— Ну что там у тебя, говори.
— Один, — я кивнул в сторону, намекая, что разговор не для всех.
Зунар вздохнул, крякнув, встал со стула, и мы отошли к выходу. Мимо прошли парень с серьгой и второй — кряжистый, который остановившись, что-то спросил у Зунара. Я не расслышал что, потому что наткнулся на неприветливый взгляд.
— А ты, свамен, смотрю, вообще не пьешь, — усмехнулся парень с серьгой. Мне не понравилось, каким тоном он это произнес.
— Ты тоже, — ответил я. Он усмехнулся.
— Разрешаю, идите, — небрежно ответил им Зунар, — только утром чтоб здесь были.
Я дождался, когда это двое уйдут, а затем сказал Зунару:
— Человек с серьгой, он… — я не мог подобрать подходящего слова, поэтому сказал: — темный.
— Темный? В смысле тамас? — Зунар свел брови на переносице, пытаясь понять, что я от него хочу.
— Нет. Он быть в башне Сорахашер, когда смертник… Он быстро уходить.
— Ты в чем-то подозреваешь Рамаса? — удивился Зунар, в недоумении выпятив нижнюю губу. — Зря. Рамас в клане больше пяти лет, я ему доверяю. Так что ты там хотел говорить? Об этом? О Рамасе?
— Нет, другое, — мотнул я головой. — Мне надо лететь на гора Меру. Я хочу вспомнить, кто я.
Зунар нахмурился, пытаясь сообразить охмелевшим мозгом, что именно мне от него надо.
— Ты хочешь вспомнить, кто ты? — сдерживая отрыжку, спросил он.
— Да. Но вспомнить на гора Меру. Где Лао меня найти.
Зунар опять задумался.
— Ты думаешь, поможет? — недоверчиво спросил Зунар.
— Да. Меня нашла Нэва. Спрашивать ее, смотреть, искать, вспоминать.
Зунар задумался, обернулся к подвыпившей компании.
— Эй, Фарид! У нас как с транспортом?
— Мы на самолете прилетели, как ты велел, оставили в имперском аэропорту! — отозвался он.
— А что мы можем взять еще здесь? Из нашего или в аренду?
Фарид нахмурил могучий лоб, изображая глубокий мыслительный процесс. Я переминался с ноги на ногу.
Вместо Фарида подал голос Башад:
— Нам куда-то нужно лететь?
— Да! — выкрикнул Зунар. — Мы летим на южный склон Меру! Азиз, мой племянник, — он похлопал меня по плечу, — хочет вспомнить, что с ним произошло.
Я хмыкнул. Да Зунар уже вдрызг пьян.
— Но это ведь далеко. До южного склона отсюда всю ночь лететь, — попытался возразить Башад, недоверчиво глядя на Зунара. — И ты ведь завтра собирался в Сафф-Сурадж с Азизом. Да и Азизу с Симаром завтра к императору…
— А! Да! — вспомнил Зунар, повернулся ко мне, слегка пошатываясь: — Ну, извини, Азиз. Сегодня никак. У нас же завтра встреча с директором и императором.
Он развел руки в стороны, изобразил сочувствие, снова выпятив нижнюю губу.
— Потом слетаем, хорошо?
— Хорошо, мне сегодня не надо, — сказал я, усмехнувшись.
Договориться то я договорился, но вот вспомнит ли Зунар об этом обещании завтра, я очень сомневался.
Я недоумевающе глядел как Зунар, пошатываясь, возвращается за стол. Быстро же он накидался. Даже боюсь представить насколько крепкая эта ракия. Но за Зунара можно было не переживать, он ведь ракта, восстановится завтра и будет как огурчик. А вот остальным ребятам я не завидовал.
Еще немного посидев и поняв, что все перерастает в банальную попойку до победного, я решил, что пора линять. К тому же окружающие уже с трудом сохраняли человеческий облик, ну разве что Башад и второй громила — Фарид еще держались. Никто даже не заметил, как я ушёл.
У меня появилась одна идея, которую я хотел проверить: узнать, есть ли поблизости ретранслятор и будет ли ловить орел. Если в Сундаре был ретранслятор, почему бы ему не оказаться здесь, в сердце Империи? По дороге в холл, мелькнула озорная мысль — а раз меня никто не стережет, может прогуляться, посмотреть окрестности, да хотя бы просто пусть и недолго побыть одному. Но я тут же отогнал ее, слишком рискованно, учитывая, что Капи уже пытались меня убить. Все же лучше заняться ретрансляторами. Я взглянул на браслет. И все-таки, куда же подевалась антенна? В гардеробной много мест, куда она могла закатиться или залететь. Те же многочисленные карманы курток и кафтанов, обувная полка.
Но меня посетила другая мысль. Могла ли антенну забрать Амали? Хотя мне это показалось странным. Зачем бы ей это понадобилось? И даже если она ее и стащила, ведь не обязательно ей удастся ее активировать. И все равно от этой мысли стало как-то тревожно. Решил, что как только вернусь в башню Сорахашер, вооружусь магнитом и займусь основательными поисками.
В холле на входе по-прежнему стояли охранники, увидев меня, из расслабленного положения они встали по стойке смирно. А вот эти наверняка наёмники, раз их не пригласили в бар.