Шпион

Муха Руслан

Становилось скучно, казалось, что все вокруг веселятся. Все кроме меня. Шустрые официантки то и дело подливали мне в бокал невероятно вкусный напиток. И я только на третьем, когда почувствовал легкую эйфорию, понял, что напиток алкогольный.

Среди толпы мелькнуло лицо Амали, но увидев, что я на нее смотрю, она тут же отвела глаза. Знакомых лиц было много. Младший казначей клана Рахия приветственно помахала мне, Ашанти и Зар-Зана подлетели на миг с поцелуями и снова упорхнули. Подходила бабушка Лита и Дана, затем Мэй, проходя мимо, сухо поздоровалась. Кажется, среди толпы я даже видел Башада.

Мелькнуло красивое лицо

Энни. Она, заметив, что я на нее смотрю, тут же одарила очаровательной улыбкой и подмигнула, а затем отвернулась, продолжив беседовать с кем-то. Я обратил внимание, что на ней слишком откровенное черное платье, обнажающее всю спину до самого копчика.

Мое внимание привлек странный парень. Он заметно выделялся среди толпы. Болезненно бледный, взгляд пустой, словно потухший, невероятно сутулый. Парень двигался как-то нервно, дергано, будто каждое движение причиняло ему боль. А когда он немного повернулся, я понял, что это не простая сутулость. Под шелковым просторным жакетом перекатывался горб. Но более странно смотрелась его спутница, которая разительно выделялась на его фоне. А когда я узнал его спутницу, едва не поперхнулся своим напитком. Карина!

Если бы не характерный цепкий внимательный взгляд и этот парень, она бы растворилась среди таких же красивых женщин здесь, и я бы ее ни за что не узнал. На строгой докторше неожиданно оказалось бледно-розовое платье в пол, макияж, очки-стрекозы отсутствовали, а строгая коса превратилась в романтичные светлые локоны. И все-таки эта Карина очень даже ничего, непонятно, зачем она прячется за бесцветным серым образом. И непонятно, что это за парень с ней.

Я выцепил взглядом Латифу, она весело хихикала в компании таких же юных девиц, как и она сама. Я решительно направился к ней, и под недоуменные взгляды девиц, увел ее в сторону.

— Что? Что такое? — непонимающе вертела головой Латифа.

— Ты нужна, стой, — сказал я.

— За-а-ачем? — хитро улыбнулась она.

— Говори, — велел я, кивнув на толпу.

Латифа непонимающе округлила глаза, обвела взглядом присутствующих.

— Что ты хочешь, Азиз?

— Говори, — повторил я, кивнув на ближайших к нам мужчин, что-то обсуждающих с невообразимо серьезными лицами, поди, судьбу клана решают, не иначе.

— А-а-а! Ты хочешь, что я тебе про них рассказала? — коварно улыбнулась она.

— Да.

— Ну, слушай тогда. Эти старые пердуны из рода Кишан и Ангули. Способностей нет, все урожденные тамас. Зато, Дориан Кишан владеет несколькими золотым рудниками, а Наль Ангули весьма влиятельный в Империи инженер. Он больше двадцати лет отбыл на службе у Амара Самрата и многое сделал для калана, благодаря связям.

— Эта? — я кивнул на Карину.

— Разве вы не знакомы? — усмехнулась Латифа.

— Говори, — настоял я.

— Карина из рода Кави, — скучающим тоном завела Латифа. — Вдова, ее муж был убит три года назад в стычке со свободными. Карина самый крутой доктор клана. Закончила имперскую медицинскую академию. Тамас. Благодаря ей появилась на свет я, Санджей, Ари и, полагаю, ты тоже.

Я вопросительно вскинул брови. Латифа закатила глаза.

— За последние пятьдесят лет в нашем клане численность ракта сократилась почти втрое. Карина же немного помогает Сорахашер возродить ракта. Искусственное оплодотворение и отбор более качественных сперматозоидов, снижает риск рождения тамас почти вдвое. Вот твой

отец был тамас, а мать ракта. И ты ракта. А если бы родители зачали тебя естественным путем, скорее всего ты бы был тамас. А Карина исключила эти риски, поэтому, по сути, своими способностями мы обязаны ей.

Угу. Очень и весьма любопытно.

— А этот? — я указал взглядом на горбуна, намекая, чтоб она рассказала о нем.

— Это сын Карины, Фидзи. Он, как видишь, деформированный. Говорят, — Латифа перешла на шепот, — что Карину наказала Чидьета за то, что она мешает исполнению проклятия. Всем помогает, а своего сына не уберегла.

— Проклятие? Деформация? — заинтересованно взглянул я на Латифу.

— Ну да, — вздохнула она и нехотя, будто ее заставили выступать с докладом, продолжила: — Давным-давно, когда все люди на земле были ракта, а миром правили асуры, асурендра Чидьета прогневалась на людей за то, что они используют шакти не во благо, как завещали боги, а ради собственной выгоды, ради войн и убийств. Она велела людям прекратить, но они не послушались. Тогда Чидьета решила отнять у людей возможность использовать дар богов, использовать шакти. Она испортила кровь людей, превратив их в тамас. Чидьета отравила воду, и проклятье начало расползаться по всему миру, а людская кровь становилась черной. Тогда царь людей великий Рахшитар со своими тринадцатью братьями бросился спасать людей ракта. Они попросили у богов сурираты и боги им дали их. Великий Рахшитар и братья искали по всему миру тех, чья кровь еще была красной, забирали и увозили на остров хладных. Так им удалось спасти ракта.

Латифа повернулась ко мне, словно проверяя, слушаю ли я еще ее, а затем продолжила:

— Когда Чидьета об этом узнала, она так разозлилась, что объявила войну всем людям. И так началась война между асурами и людьми. Война длилась многие столетия, пока не вмешались боги. Боги прогнали Чидьету из Хемы в Нараку. Но до этого она успела проклясть людей. И так появились пожиратели.

— Угу, — кивнул я, мало что поняв. — Пожиратель?

— Да. Это люди тамас, в которых пробудилось проклятие. Их охватывает безумие и способность невероятно быстро поглощать шакти. Один такой пожиратель может проглотить источник целиком. Проклятие спит в каждом из тамас, и никто не знает, в ком именно оно пробудится и когда.

Мифы и легенды я не любил, потому что все они выглядят неправдоподобно и надуманно. Опять же из истории Латифы мне лично ничего не было ясно. А про Нараку, кстати, я уже где-то слышал в нашем мире. Осталось вспомнить, где именно.

— Но вообще, — добавила Латифа, — теперь-то мы знаем о вирусе тамас и о мутациях, которые он вызывает. Самая страшная стадия тамас — деформация. В древние времена деформированных тамас считали прислужниками Чидьеты и изгоняли из городов. А все потому что первым пожирателем был деформированный.

— Гора Меру! — догадался я.

Латифа кивнула:

— Да, презренные. Это потомки деформированных тамас. Сейчас, конечно же, непринято изгонять на Меру, но в маленьких городах и деревнях до сих пор практикуют. Может однажды людям и вовсе удастся излечить людей от проклятья. Хотя я бы всех подряд лечить не стала. Не каждый достоин, владеть силой шакти.

Я снова почувствовал, как на меня кто-то смотрит, и снова наткнулся на озорной взгляд Энни. Латифа тоже это заметила, и, не скрывая сарказма, начала рассказывать: