Шпион
Шрифт:
— Верно, полнейший абсурд, — вполне серьёзно сказал Гереро.
Теперь мне стала ясна его неприязнь, он считал меня неподходящим кандидатом, в отличие от Джонсона и спецслужб США. И как ни странно сейчас я был с Гереро совершенно согласен.
Джонсон улыбнулся мне, всплеснув руками, будто извинялся за поведение генерала:
— Понимаете, Никита, в этом мире говорят на очень интересном языке, мы еще до конца не разобрались. Но знаем, что там присутствуют слова английские, греческие, испанские, русские, японские и многие прочие, а так же слова из мертвых языков: санскрит, древнегреческий, латынь. Агенты, которых мы туда отправляли раннее, смогли выяснить
— Подождите, — перебил я его, — вы уже туда кого-то отправляли?
Джонсон кивнул и принялся рассказывать:
— Трех агентов. Но все они пропали без вести. Последний капрал Амадео выходил на связь больше шести недель назад. Думаем, и его мы потеряли окончательно.
— И что с ними? Они мертвы?
— Этого мы точно знать не можем, — с сожалением сказал Джонсон. — Но считать их мертвыми и списывать со счетов я бы не стал, незнакомый мир — обстоятельства могут быть самые разные.
Я несколько минут молчал, думал, ворочал информацию в голове так и эдак и все равно не мог понять — почему я?
— Ладно, допустим, я знаю языки. Кстати, хочу обратить внимание, что большинство из них знаю весьма поверхностно. Уверен, вы бы могли найти более подходящих людей. Например, специалистов, владеющих языками профессионально. Да?
— И какой болван, по-твоему, туда полезет, зная, что оттуда нельзя вернуться? — Гереро усмехнулся. — Профессиональные специалисты туда не отправятся даже во имя науки. Они ни за что не станут рисковать своей шкурой. А вот боец, патриот, воин — это да! У бойцов другое мышление, но они, к сожалению, не лингвисты.
— Но и я — ни то и ни другое, — ехидно заметил я.
— Верно, ты им и в подметки не годишься, — добродушно усмехнулся Гереро.
— Тогда отправьте того, кто годится, — разговор меня начал забавлять и я не скрывал иронии. — Ах, ну да! Никто же не согласится! А у меня выбора нет. Поэтому я и подхожу на эту роль, как никто другой, верно?
— Верно, — довольно улыбнулся Гереро. — А ты не такой дурак, каким кажешься.
В разговор вмешался Джонсон:
— Никита, на самом деле вы настоящая находка для нас! И то, что вы решили ограбить мой дом — как бы странно это не звучало — это подарок судьбы. Понимаете? Сначала, мы думали, что вы иностранный шпион. Что под видом ограбления, решили похитить информацию об аномалии. Но когда мы увидели ваше дело и разобрались — поняли. Да это же настоящий подарок! Языки, отличная физическая форма. Да одно только то, что вы умудрились похитить сестер из приюта и скрываться так долго от властей — заслуживает восхищение. И характер у вас подходящий, не слушайте генерала. Вы боец! Это однозначно.
Я слегка отодвинулся от стола и настороженно глядел то на Гереро, то на Джонсона. Они явно не мне пытались объяснить, почему я подхожу или не подхожу на роль шпиона. Они это доказывали друг другу. По-видимому, у них это старый спор. Но судя по документам в папке Барнса, спор уже решённый, а спорят они по привычке.
— Ладно, проехали, — после затянувшейся паузы сказал я. — Если бы у меня был выбор, я бы сказал, что мне нужно подумать и все такое. Но так как выбора у меня явно нет, а лишь его иллюзия…
На лице Джонсона появилось виновато-извиняющееся выражение, лицо Гереро стало грозным и непроницаемым. Снова повисла тяжелая пауза.
— Знаете, Никита, — Джонсон не смотрел на меня, он
Я молчал, все его напутственные речи о героизме и прочей лабуде меня не впечатлили. В прекрасный и добрый потусторонний мир я не верил, особенно учитывая то, что они там уже трех агентов потеряли. Я для них такой же расходный материал, как и те люди. Узнаю что-то, раздобуду для них ценную информацию — здорово. Пропаду: убьют меня или схватят тамошние представители власти — плевать, следующий!
Джонсон расценил мое молчание по-своему:
— Этот мир хоть и похож на наш, но устроен совсем иначе. Там другие законы, вам еще предстоит во всем этом разобраться. Но времени у вас не много. У вас неделя на изучение информации о Хеме, на подготовку. Контракт изучите сейчас, а после того как изучите, мы можем приступить к подготовке.
Барнс вышел из тени и достал контракт. Его кожаная папка грохнулась об стол со звуком судейского молотка, вынесшего только что мне смертный приговор.
Глава 4 или «Орел улетает из гнезда»
Бывает, что время тянется так медленно, будто его нарочно кто-то тормозит, особенно это заметно, если что-то ждёшь. А бывает — летит со скоростью пули, когда напротив, страшишься какого-то неприятного, но при этом неминуемого события и всячески стараешься оттянуть его приближение.
В моем же случае последняя неделя в нашем родном мире пронеслась бодрым стремительным галопом, и когда настал день Х, я все так же был не готов, и все так же до конца не верил в происходящее.
Всю неделю я провел в секретном штабе, который располагался возле аномалии. Мне не позволялось ни с кем разговаривать, кроме приставленных ко мне специалистов, даже просто — свежим воздухом выйти подышать без сопровождения, было запрещено. Я чувствовал себя пленником.
Правда, один раз Гереро даже устроил мне экскурсию в зону аномалии. Жуткое, честно говоря, зрелище. Какая-то черная слизь на скале. И слизь эта будто и не слизь, а будто смола, но если приглядеться, кажется и вовсе — чёрный густой дым — все время шевелится, переливается, будто живой. Но пугало не это, а плохо поддающееся анализу чувство, которое я уже испытывал, когда впервые увидел аномалию на фото в доме Джонсона. От этой черноты так и веяло первозданной тьмой, от нее веяло самой смертью.
В голове не укладывалось — как пройдя через вот это, можно оказаться в другом мире.
Еще за эту неделю я узнал много нового. Например, что моим предшественникам толком об этом мире ничего не удалось выяснять, так как никто не продержался на связи больше трех недель. Обнадеживающе, правда?
В общем, я знал только, что общество там устроено иначе, как именно, толком мне никто не объяснил. Первый агент Саймон, который по легенде прикидывался немым, был продан в рабство на рудники. Его отчеты были очень путанными и обрывчатыми. Он рассказывал о каких-то сверхлюдях, о каких-то пирамидах со столбами света, о загадочной энергии, которую использовали люди Хемы. А еще он постоянно жаловался, что совершенно не понимает, о чем говорят местные. Последний его отчет был о том, что он планирует бежать с рудников и после этого ничего.