Шпион поневоле

Даймен Адам

– Что это, Филипп?
– Я покачал головой и отпустил её, продолжая удерживать за руку.

– Я не могу рассказать тебе, пока все не кончится. Но это самое грязное и опасное дело, с которым мне когда-нибудь приходилось сталкиваться.

Она снова заплакала, и все будущие опасности вылетели у меня из головы, пока я пытался её успокоить. Смыв с себя все наносное, пережив эмоциональный катарсис, мы отправились в постель и было нам очень хорошо.

10. Вылет

Я вернулся в Датос в день своего вылета. Приземлиться в пустыне предстояло где-то к полуночи и по рассчетам

к рассвету я мог приземлиться в Алла Сюраит. Генерал спросил, как я провел отпуск, и я ответил, что все было замечательно, и что Вероника осталась ещё на пару дней с нашими друзьями. Это уже было ложью, так как в этот момент "боинг" проносил нести её над Парижем на высоте тридцати тысяч футов.

Затем он коротко меня проинструктировал, повторив опознавательные знаки, расстояния и расчет времени. Мы провели вместе около часа, обсуждая детали довольно сложного полета. В этом рейсе мне всю дорогу следовало держаться на высоте 500 футов - и ночью над пустыней это была нелегкая задача. Он дал мне лист с барометрическими данными по всему маршруту, чтобы я мог должным образом настроить высотомер - на случай, если откажет радио.

После того, как я высажу пассажиров, мне следовало лететь в Бахрейн и отдохнуть там день. Затем я должен буду доставить представителя нефтяной компании в Афины, а уже оттуда вернуться на Датос.

Отставной генерал Ноландер откинулся назад, насмешливо мне улыбнулся и протянул сигару с обрезанным концом. С каждым разом, когда я с ним встречался, он все больше и больше походил на лысеющего плюшевого медвежонка. Я уже начал сомневаться, был ли он когда-то грозой европейских небес.

– Вот так-то, Филипп, - Мы закурили и я уже собрался уходить, но он жестом показал, чтобы я снова сел.
– Это не такой уж трудный полет - по крайней мере для тебя, - сказал он. Неожиданно я почувствовал, что его что-то смущает - он хотел мне что-то сказать, но не знал, как это сделать. Учитывая мои нынешние отношения с "Интернейшнл", я почувствовал себя несколько виноватым. Я не мог не любить Ноландера, ведь он относился ко мне, как к сыну.

– Филипп, будь поосторожнее с этими людьми.

– Почему?

В моем голосе звучало искреннее удивление. Он пожал плечами.

– Это бывшие нацисты, - Он мрачно рассмеялся.
– О, да, я ведь тоже бывший нацист, но не такой, как они. Я верил в Гитлера и его Третий Рейх, но я также верил в порядочность и может быть даже в рыцарство. Я знаю, что в небе не было истинного рыцарства - когда это удавалось, противника расстреливали в спину - но существовало какое-то товарищество. А этот человек, Детман, - он буквально выплюнул это имя, - хуже бешеной собаки. Он - убийца, Филипп, будь осторожен.

Я кивнул и поднялся. Так как все меня все время предупреждали, я начинал чувствовать себя все лучше и лучше. Все старались представить Детмана буквально двойником Люцифера. Ноландер пожал мне руку, я шутливо откозырял ему.

– До встречи, майн генерал, - и я вышел из его кабинета, складывая полетные карты и бортовой журнал. Бортовые журналы "Интернейшнл Чартер" были, наверное, самыми фальшивыми документами на свете с тех пор, как люди начали

подделывать бумажные деньги.

Я вернулся в свою виллу, чтобы забрать паспорт. Под деревьями стоял чей-то джип, потому я подъехал осторожно, держа автомат наготове. Внутри на моей постели растянулся пилот "Интернейшнл Чартер", которого я достаточно хорошо знал, американец, которого конечно звали Чак. Он махнул мне рукой.

– Привет, Фил, я забрался в этот конец острова и подумал, не заскочить ли к тебе. Как жизнь?

– Отлично, Чак. А как у тебя?

Он принадлежал к вечно молодо выглядящим американцам шести футов роста с фигурой, как они говорили, футбольного защитника. Мы немного поболтали и он спросил, где же Вероника - это был первый момент, который должен был меня насторожить, но я рассказал ему ту же историю, что и генералу. Наконец он перешел прямо к делу.

– Насколько я знаю, сегодня вечером у тебя секретный рейс, Фил?

Я уклончиво кивнул.

– Ладно, Фил, ты не согласился бы со мной поменяться?

Я уставился на него с безупречно разыгранным удивлением.

– Почему, черт возьми?

Он пожал плечами.

– У меня есть для этого определенные причины.

Я отрицательно покачал головой.

– Послушай, Чак, друг есть друг, но ты просишь слишком многого. За этот рейс полагается 500 фунтов, а я сейчас собираюсь купить "мазерати". 500 фунтов за секретный вылет для нас, младших пилотов, под ногами не валяются.

Он улыбнулся своей невинной улыбкой подростка и вытащил бумажник. Затем отсчитал шестнадцать стодолларовых банкнот.

– Вот твои деньги.

Я уставился на деньги, взял их и медленно пересчитал.

– Ты просто сошел с ума, парень. 500 фунтов за то, чтобы за меня проделать эту работу? Хорошо, но как я выпутаюсь? Расписание уже составлено, мое имя внесено в бортовой журнал - генерал полезет на стенку, когда я начну отказываться.

Он достал из кармана бутылочку и достал оттуда таблетку.

– Прими эту штуку - и она тебе устроит такие проблемы с желудком, что о полете и речи не будет.

Я удивленно покачал головой.

– Ты спятил, Чак. Ты знаешь, что это очень опасный рейс? Генерал сказал мне, что пассажиры - просто мерзкие типы. Что тебе от них нужно?

Он улыбнулся и пожал плечами.

– Ты хочешь получить шестнадцать сотен долларов просто так?

– А кто не хочет... Послушай, давай выпьем по этому поводу, Чак, и поговорим немного. Видишь, мне не хотелось бы обманывать "Интернейшнл Чартер". Там ребята сообразительные.
– Я открыл шкафчик с выпивкой.
– Чего тебе налить?

– Бренди, пожалуй, только не слишком много. Я надеюсь, что мне ещё придется сегодня лететь.

Я принес бутылку и два стакана туда, где он сидел. Это было очень хорошее бренди, старое, в тяжелой бутылке с массивной большой печатью на донышке. Мягкое, как поцелуй девственницы. Я налил себе немного и поставил стакан на столик у постели. Затем снова покачал головой и стал наливать бренди в его стакан. Разумеется, бутылку я держал не за горлышко, а за широкую часть.

– Ну, дружище, достаточно.