Шпеер
Шрифт:
— Сдаюсь, Liebes, — захрипел Северус.
Вспомнив про дуэль, о которой умудрился забыть, Гарри не без сожаления оставил славное дело, пристроился на колени к рыцарю и, прижав свою шпагу к шпаге противника и помогая рукой, впился ртом во вражеские губы.
С совершенно не рыцарским вскриком сэр Северус притиснул его к себе, едва не переломав ребра, и выплеснулся с горячей щедростью, залив и себя, и противника.
— Я проиграл битву, но не войну, — отдышавшись, сказал он.
Воспользовавшись минутной
— Scheiße! — Северус с отвращением выплюнул сладость в ладонь. — Ненавижу!
Взвизгнув от смеха, рыцарь Гарри ринулся ему на шею, всем телом празднуя победу.
_______________________________________________________________________________________
Коллаж ЯROSTЬ. Рахат-лукум
_______________________________________________________________________________________
* Сами англичане называют академию в Сандхерсте «военизированным Хогвартсом».
* * *
48. Die Uhr tickt
Электронные часы у кровати предупреждающе пискнули и, не дождавшись человеческой реакции, взвыли полицейской сиреной, наращивая звук.
— Hundedreck!..¹ — из-под одеяла взметнулась рука, сердито хлопнула по будильнику, придушив сигнал, и нырнула обратно.
Гарри, сидящий в кресле с ноутбуком и чашкой кофе, беззвучно рассмеялся.
— Шатц, — окликнул он. — Кофе хочешь? Что значит «хундедрек»?
— Значит «Ах, как хочется на работу», — пробурчало из-под одеяла.
Гарри отставил ноутбук и скользнул в тепло простыней, целуя пригревшегося сонного Зверя.
— Я победил, — прошептал он, любовно касаясь губами его закрытых ресниц. — Ты встать не можешь. Давай ты останешься дома, Шатци-ша.
— Еще чего, господин директор, — Северус распахнул глаза, сел на постели и поморщился от боли. — Вот дьявол!
Гарри уставился на его спину и вспыхнул от стыда — бледную кожу украшали следы ногтей, зубов и какие-то подозрительные синяки: за ночь Малый Зверь основательно истерзал Большого.
— Прости, — дрожа от нежности, Г. Дж. робко погладил плечо драгоценного Зверя. — Я буйный псих!
— Люблю буйных, — Северус поцеловал его в нос, потянулся к чашке кофе на столике и вдруг, нахмурившись, замер, глядя на ноутбук.
Гарри вскочил, но было поздно — заметать следы разведывательной деятельности следовало заблаговременно.
На экране красовалась колонка «Памяти Альбуса Дамблдора» с подзаголовком «Рак уносит лучших».
— Ну и зачем тебе это? — мрачно поинтересовался Северус.
Г. Дж. закусил губу. Признаваться, что откопал старую статью о смерти бывшего директора, чтобы сравнить с историей болезни неведомого пациента, было
— Просто... э-э... искал фотографии Аберфорта на похоронах, — смущенно сказал он. Это была не совсем ложь — брат «покойного» попал в кадр, но скорбно опущенное лицо, скрытое полями черной шляпы, не позволило провести сравнительный анализ.
— Хм.
Только Северус умел вложить в один звук целый спектр эмоций, от недоверия до насмешливого осуждения.
Окинув хмурым взглядом виновато моргающего шпиона, он удалился в ванную, больше никак не прокомментировав мелкий прокол Г. Дж.
Гарри молча пил кофе, глядя в стену. На робкий вопрос о загадочной истории болезни Северус сухо сказал, что это бумаги одного знакомого, и любопытных мальчишек сие не касается. Более того, оказывается, всё это ему приснилось, никто по чужим квартирам не лазал и покойных докторов не грабил.
Впрочем, сейчас Г. Дж. думал не об этом. Диагноз, упомянутый в интернет-некрологе, во всём походил на найденный в папке, за одним лишь исключением: в статье упоминались метастазы в печени.
Прогулявшись по медицинским сайтам, Гарри выяснил, что рак желудка — лидер онкологической смертности, и делать далеко идущие выводы пока не стал.
Северус вернулся в комнату, обнаружил в кресле насупившегося шпиона, шутливо взъерошил его волосы и вздохнул.
— Ты неисправим, — сказал он. — Пойми, я вынужден или лгать, или молчать. Я выбрал второй вариант, и опять ты недоволен, Liebling.
— Я хочу знать правду, — пробурчал Гарри.
Северус отвел взгляд.
— Во многом знании много печали, дорогой мой правдолюбец, — сказал он. — Однажды ты поймешь.
* * *
Кэб такси упрямым черным жуком полз сквозь стену дождя. В щель приоткрытого окна влетали мелкие брызги и навевающий сон запах озона. Гарри устроился на заднем сиденье, прилепившись к Большому Зверю, горько упиваясь последними минутами близости перед притворством на работе. Северус молчал, поглядывая на Г. Дж. с совершенно непонятным выражением — Гарри бы дорого дал, чтобы узнать, о чем тот думает.
— Шатц, — осторожно начал он, оставив бесплодную попытку разгадать тайны темных глаз. — Почему мы должны скрывать э-э... наши отношения? Дамблдор знает, Риддл тоже... Если в «Хоге» узнают... ну и ладно. Даже хорошо.
Признаться, что ему хочется крикнуть на весь свет «Северус, я тебя люблю!» Г. Дж. не рискнул.
— Хорошо? — неожиданно рассердился редактор. — Дьявол, ты уже не знаешь, что придумать, чтобы осложнить жизнь и себе, и мне?! Ах да, я и забыл, ты у нас не гей! — ядовито прибавил он.
Обида окатила сердце Г. Дж. душной горькой волной, подступила к горлу и защипала веки тонкими острыми иголочками. Он быстро заморгал, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы и не опозориться окончательно.