Шпага императора
Шрифт:
Наполеоновских гвардейцев, чтобы у них не образовалось каких-нибудь глупых иллюзий на предмет освобождения своего разлюбезного императора, без остановки направили в Ельню, а сам наш трофей поселился в «штабной деревеньке» Давыдова. Все активные действия отряд, само собой, немедленно прекратил и, отправив донесение главнокомандующему, замер, как мышь под метлой. Только разведка, только кавалерийская завеса, только засады на прилежащих дорогах и тропах, чтобы перехватывать любого, кто шлёпает в подозрительном направлении. А подозрительно, как понимаете, любое направление.
Всех,
А что вы хотели – слишком велика ставка в этой войнище, где и так уже пролились сотни кубометров крови.
Но когда через два дня Денис Васильевич приказал отходить на Дядьково, с перспективой на Брянск и Орёл, я сначала слегка ошизел. Однако не стал торопиться с возмущёнными вопросами, а просто доверился более сведущему в теме человеку. И не зря.
Во-первых, меня перестала мучить и напрягать предстоящая встреча с императором, во-вторых, действительно, после исчезновения Наполеона его маршалы могут организовать такую прочёску местности, что мама не горюй…
По первости у меня возникала мысль: «На каком блюде подать голову вашего императора?» – но потом понял, что исходя из принципов нынешней морали сам Давыдов лучше удавится, чем прольёт кровь монарха не в бою.
Я не стал доколупываться и со своими ребятами просто присоединился к ретираде. Без возмущений.
На самом деле у нас такой «трофей», что с ним можно отступать хоть в Севастополь. Без боёв и от таковых уворачиваясь. И никто не посмеет осудить…
В Брянске нас догнал приказ Кутузова: «Бонапарта конвоировать в Киев».
Фигасе! Тоже мне ближний свет. Но светлейшему, конечно, виднее.
Главное, кто этот приказ доставил!
– Ну, здравствуй! – Я просто все силы вложил, чтобы показать Серёге, как рад его видеть.
– Потише, медведь – не только ты воюешь, – сморщился Горский от моих проявлений чувств. Явно рана какая-то имеется.
– Извини. Где прилетело?
– Будешь смеяться, но при Бородино я со своим полком был. Там и зацепили саблей по боку. А ты, я смотрю, всё меня на чин опережаешь – уже майор.
– Вот сейчас начнём чинами меряться… У меня перспектива вообще на чин ссыльно-каторжного.
– Не понял…
– Туго соображать ты стал, Серый, со своими «плащом и кинжалом». Я взял Наполеона. Не один, конечно, но как я могу попросить Давыдова замолчать присутствие своей скромной персоны при этом событии? Да и сам корсиканец обо мне что-то слышал. Аж прямо лично пообщаться предлагал. Благо пока некогда было… Боюсь я его, Серёж, – явно неординарная личность. Может, он тоже «не отсюда»?
– Прекрати паниковать! – Горский бросил дежурную фразу, но совершенно явно проглядывало, что мой друг здорово обеспокоен. – Переживи сегодня, а завтра этот геморрой в треуголке уедет в Киев. И ты уже вряд ли войдёшь
Тут Серёга прав – пленённому императору нужно сильно задуматься, как с наименьшим ущербом вывести свою армию из России и освободиться самому. И обсуждать таковое бывший повелитель Европы может либо с Александром Павловичем, либо с Кутузовым.
А Михайла Илларионович хочет, судя по всему, сгноить двунадесятиязыковую Армию настолько показательно, чтобы в будущем потенциальные агрессоры сто раз подумали, прежде чем отдать приказ своим солдатам шагнуть на российскую землю.
– Гостя в Киев сам повезёшь?
– Бог миловал. Моё дело передать пакеты с приказами, а дальше – в Минск со своей группой. Императора сопроводит Арнаутов со своим эскадроном и сотней донцов.
– А мы? В смысле – я.
– Понятия не имею. Пакет Давыдову, как старшему, передал, а что там внутри, не заглядывал.
– Мне-то что дальше делать? В смысле…
– Понял. А я знаю? Я – доктор? Делай морду клином и стой на своём: «Сами мы не местные… Моя не понимай, ап чём речь…».
Вот в таком вот аксепте, как говорил незабвенный Модест Матвеевич. Ничего более умного в голову не приходит.
– Спасибо, утешил.
– А ты чего ждал? Я кто, добрый фей? Ну, придумай сам, как исходя из моих возможностей тебя прикрыть от всенародного интереса. Разве что пристрелить. Подходит такой вариант? – На лице Сергея не рисовалось ни раздражения, ни снисходительного отношения к лопуху, который сам накачал на свою голову хренову тучу проблем. Было совершенно очевидно, что у него просто нет вариантов. Что, впрочем, и ожидалось.
– Да и посмотри, что за кресты у тебя на груди болтаются, любой из них – потомственное дворянство. И лишить его может только император. В случае вопиющего предательства типа покушения на его особу. Ты планировал?
– Вроде не собирался.
– Ну и успокойся. Тебе, кстати, светит за взятие Наполеона чуть не генеральский чин. И крест на шею. Уж никак не Анненский. Что-то я повёлся на твою панику и запаниковал аналогично. А зря: плюнь и разотри – завтра Боню увезут в Киев, а ты отправишься новые регалии примерять. Гнусные инсинуации поверженного «гиганта» встречай с удивлением, недоумением и тому подобными демонстрациями душевного шока. Я внятен?
– Более чем…
– Ну и ладушки. Выпить перед дальней дорогой в вашем заведении найдётся?
Я пока медленно переваривал слова друга и убеждался, что он кругом прав. Конечно, никакой гарантии, что мной не заинтересуется рождающаяся Серегиными стараниями контрразведка, нет, но, как говорил всё тот же Остап Ибрагимович: «Когда будут бить – будете плакать…»
– Найдётся. И выпить, и закусить – чай, не в лесу сидим, а в городе, причём войной не тронутом. Что предпочитаешь? Здесь у меня только водка, хлеб и сало. Но сейчас отправлю Тихона, он ещё чего-нибудь сообразит.