Шпага императора
Шрифт:
Обмен залпами, и дальнейшее сближение. Ещё более смертоносный шквал огня, и снова навстречу…
И в штыки!
Изведал враг в тот день немало,Что значит русский бой удалый,Наш рукопашный бой…Штыкового удара русских, если мне не изменяет память, не выдерживал никто и никогда. Наших солдат можно было уничтожать артиллерией,
Никто не перешёл на бег, только ускорили шаг…
И ударили. Стена в стену.
Первые три шеренги с обеих сторон полегли практически полностью. Сшибка выглядела жуткой, даже при наблюдении таковой издалека…
Накатывали следующие ряды как с нашей, так и с вражеской стороны.
– Пожалуй, нам пора на батарею, Вадим Фёдорович, – сказал Горемыкин, – толку от стояния здесь никакого.
– Согласен. Идёмте.
По дороге постоянно оглядывались, но разглядеть что-нибудь толком в той мясорубке не представлялось возможным.
Наши пушки продолжали палить поверх сражения, по вражескому арьергарду. Зарядов батарейцы не жалели…
А вот это любо! Из-за кургана показалась наша кавалерия: литовские уланы и какие-то драгуны (харьковские, как выяснилось позже).
Вот за что я люблю наше начальство, так это за оптимизм: хрен его знает, чем тут заруба между пехотинцами кончится, а они уже кавалерию для преследования разбитого и отступающего противника присылают!
Будем надеяться, что не зря: что сабли, пики и палаши наших конников окажутся в нужное время в нужном месте. Ведь если всадники сразу атакуют расстроенную и бегущую пехоту – разгром последней обеспечен.
Помнится, читал, что во время знаменитого Брусиловского прорыва наша пехота чуть не хором орала: «Кавалерию!!!» Но та отстаивалась в тылу и преследовать бегущих австрияков не могла. Ездовые артиллеристы садились верхом и преследовали бегущих подданных «двуединого монарха». И небезуспешно. А если бы в дело вступил тогда кавкорпус графа Келлера…
То точно: «Шашки о шёлк кокоток вытерли бы в бульварах Вены…»
Впрочем, это дела «Давно грядущих дней», а сегодня следует от Наполеона отмахаться.
Напрямую к батарее, естественно, не пошли. Ну его на фиг: сверзится какая граната на полпути из-за отсыревшего пороха, и получи свой дуриком прилетевший осколок от дружественного огня…
Когда мы с Горемыкиным забрались к пушкам, возле них уже приплясывал на сером жеребце штабс-ротмистр Сумского гусарского.
– Браво, господа! Командующий выражает вам своё полное удовольствие!
Да плевать сейчас на его удовольствие! Что возле флешей?
Этот вопрос хотелось задать всем, но адъютант не стал томить нас ожиданием:
– Император уже двинул на флеши Молодую Гвардию! Предпоследний свой козырь! Только продержитесь!!
– Как на главном направлении? Держатся? – полюбопытствовал Горемыкин.
– Когда я отправлялся к вам, держались. Весьма надёжно, смею вас уверить, держались. Если только чудом сумеют сбить полки Раевского и Бороздина
Первая кирасирская – это серьёзно. Не позавидуешь французской пехоте, если, конечно, не будет встречной атаки французских латников. Пять полков русских кирасир, из которых два кавалергарды и конногвардейцы, искрошат своими палашами в мелкую лапшу любую пехоту, что встретится на их пути…
За спиной раздались звуки труб, играющих атаку.
Мы дружно прекратили разговоры и обернулись в сторону той «мясорубки», что имелась с фронта. Для армии – с фланга, но для нас это был именно фронт.
Как можно догадаться, пехотинцы Рылеева, гренадёры и егеря Тучкова сломали-таки наступательный порыв бойцов Понятовского и погнали своих визави. Погнали в штыки и в приклады.
Командиры харьковцев и литовцев прочувствовали момент идеально, и наша конница тронулась с места. Пошла вправо от спин атакующих русских пехотинцев, и уже через десять минут исправно врубилась в толпу отступающих поляков.
Уланы Герцогства Варшавского, невзирая на «чесноком засеянное» поле, дёрнулись спасать соотечественников… Себе на голову – более четверти состава потеряли, а отступить пришлось несолоно хлебавши.
Гнавшие противника наши пехотинцы не давали возможности построить непрошибаемое для кавалерии каре, а драгуны с уланами пользовались ситуацией в полной мере. Так что спасать всадникам в конфедератках очень скоро стало просто некого.
…Весьма приятно такое наблюдать, но я в данный момент думал совсем не об этом: загнал себя Боня, как есть загнал. Теперь ведь он знает, что даже дороги назад нет, единственный шанс – занять Москву. Обеспечить свою армию зимними квартирами, завязать переговоры и, в самом худшем случае, подтянуть к весне войска из покорённой Европы. Даже те, что сейчас противостоят испанской гверилье…
Москва – его последний шанс. Но, наверное, он и сам уже понял, что этот «шанс» проигран…
– Светлейший уже приказал двинуть корпус Цесаревича навстречу… – продолжал заливаться адъютант…
Значит, свершилось… Преображенцы, семёновцы, измайловцы, литовцы и лейб-егеря вмажут по самое что ни на есть!.. Их, элиту русской пехоты, чуть ли не всю войну держали в резерве и не давали влепиться в сшибку с французами…
Ох, и оторвутся сейчас ребята! Жаль, что мы этого не увидим – даже отбив атаки Понятовского, даже искромсав его отступающие войска, вряд ли Тучков прикажет продолжать наступление и рискнёт пойти в охват правого фланга противника.
Да он уже отводил своих измотанных сегодняшним боем пехотинцев. Отбились от Понятовского, выбили из его корпуса три четверти состава, и ладно – больше не сунется.
Наши драгуны с уланами пока вырубали тех, до кого смогли добраться, но арьергардные батальоны уже построились в каре и отходили, не опасаясь атак русской кавалерии.
Каре… Как просто и как эффективно: строй в форме квадрата, каждая из сторон которого представляет из себя несколько шеренг. Первая из них выставила вперёд ружья со штыками, а остальные палят по приближающимся всадникам.