Шоу смерти

Кунц Дин Рэй

– Хорошо, - сказал Флексен.

– Я тоже так думаю, - гордо ответил главный механик.
– Нипочем не узнать, что она была убийцей.

– Ликвидатором, - поправил Флексен, оскалив зубы.
– Истребителем.

– Точно, - сказал механик, усмехнувшись.

– Сегодня ночью поставьте ее там, откуда мы сможем легко забрать ее в случае необходимости.

Оба они улыбались.

Машина блестела.

Глава 7

Теперь у него был новый узор сетчатки и новый состав крови. Мак-Гиви изменил даже запах его пота. Сам Майк до этого бы не додумался. После того

как Мак-Гиви вкратце рассказал ему о Серебряных Псах, способных засечь человека в городской канализации по запаху. Майку стало ясно, что изменение запаха его тела было в высшей степени предусмотрительным.

На самом деле дни, проведенные в обществе Мак-Гиви, были для Майка днями перемен. Менялась не только его психика, менялось его мышление, его позиции и взгляды, мнения ломались, плавились, преобразовывались. Он впервые в жизни видел реальный мир. Не мир Шоу, не тот мир, в котором жили Исполнители Кокли, - мир охранников, полиции, мониторов и всеслышащих, вездесущих микрофонов. Нет, Настоящий Мир. Этот мир до дрожи страшил его. А Кокли медленно, но верно прибирал все это к рукам. И это не нравилось Майку.

Весь мир - Шоу, все люди в нем - Актеры...

Майк только однажды встречал Анаксемандра Кокли. Когда он только-только стал Исполнителем, он отказался участвовать в одной интимной сцене с Лизой, думая обо всех этих любопытных глазах и телах, разделяющих его ощущения. Его привели в кабинет босса. Он готовил большую речь, полную драматизма и достоинства. Но разговор был очень коротким. По большей части говорил Кокли. Едва Майк осмелился произнести несколько слов протеста, как Кокли выпрыгнул из-за стола, сбил его с ног и принялся избивать. Майк убежал. Но он знал, что Кокли позволил ему убежать. Этот человек был ужасно силен. Майк больше никогда не пытался повидать босса. Его не так испугала боль, как понимание: Кокли, избивая его, пиная, наслаждался. Наслаждался!

И Майку не нравилось, что такой человек стремится захватить власть надо всем миром. Ничто из того, что Флексен и его группа могли потребовать за освобождение Майка, не было бы чрезмерной платой.

– Ничто?
– спросил Мак-Гиви.

– Ничто.

В поле зрения суетились механизмы, снабженные манипуляторами, захватами, мозгами и глазами.

– Ну что ж, это здравый подход к сотрудничеству, - сказал доктор, присаживаясь на край стола, уставленного лабораторными чашками под прозрачными пластиковыми колпаками. В чашках плавали образцы тканей. Особенно потому, что я хотел бы уговорить вас согласиться на важную операцию.

Майк подался вперед, сжимая подлокотники кресла, насыщая воздух своим новым запахом. Его новые глаза сузились, новая кровь пульсировала в жилах.

– Какую операцию?

– Мы должны изменить ваше лицо. Майк почувствовал, как сердце подпрыгнуло в груди. Его бросило в холод, потом в жар и снова в холод.

– Возьмите себя в руки. Я понимаю, что вы сейчас испытываете. Никто не хочет потерять свое лицо. Это сильнейший удар по личности человека. А ваше желание сохранить свое лицо велико еще и потому, что вы были Исполнителем.

– Что нужно сделать с моим лицом?
– отрывисто спросил Майк.

Его переполнял неподвластный разуму страх - страх, что потом придет очередь и для души, что они удалят все, что когда-то было Джорговой, и превратят его во что-то чужое.., в покрытый сладким кремом отравленный торт. Из глубины его существа поднимался протест против изменения. Он и сам не знал почему.

– С самого рождения вас учили - и во сне, и наяву - беречь лицо от травмы. Зритель не желает отождествлять себя с искалеченным Исполнителем. Вас учили, как вызывать эмоции у других Исполнителей, чтобы эти эмоции можно было передать людям, сидящим под аурой. Вас учили изображать отвращение, ненависть, любовь, жалость и многие, многие вещи при помощи лицевых мускулов. Все эти уроки впечатаны в ваш мозг, их не так-то легко вырвать.

– Но почему его нужно изменять?
– Он подавлял в себе желание убежать.

– Иррациональность этого вопроса выдает ваш страх при вступлении на зыбкую почву. Ваше лицо необходимо изменить, если вы снова хотите выйти в мир. В мир семисот миллионов человек, ОБЛАДАВШИХ этим лицом.

Майк посмотрел на механизмы.

Множество пальцев, оканчивающихся ножами.., они вонзятся в его лицо...

– Выйдите отсюда с вашим настоящим лицом - и вы тотчас вновь окажетесь в цирке Кокли. И не думаю, чтобы с вами там обошлись хорошо.

Лишенные выражения глаза механизмов смотрели на него, выжидая.

– И Кокли может счесть, что зрителям понравится небольшое садомазохистское развлечение. Как, например, выдергивание ногтей из пальцев ног. Вот только ногти будут ВАШИ.

– Не надо меня пугать, - сказал Майк, проглотив комок в горле.
– Я могу выбрать свое новое лицо?

Мак-Гиви улыбнулся:

– О да, конечно. Я сделаю вам любое лицо, какое вы пожелаете. Красивое, обычное или уродливое.

– Красивое, пожалуйста.

– Самовлюбленный вы человек. Джоргова улыбнулся:

– А вы мясник.

– Все сделают механизмы, - сказал Мак-Гиви.
– Здесь не будет места ошибкам, которые мог бы сделать человек. Вам не придется расстраиваться по поводу приплюснутого носа или слишком тонких губ.

– Тогда, быть может, перейдем к делу?

– Конечно.

И Мак-Гиви с головой погрузился в работу. Он схватил микрофон программирующего устройства и стал диктовать разнообразные инструкции. Майк подумал, что доктору было бы проще проделать всю операцию самому. Но машины не чихают, работая над линией подбородка...

– Ложитесь сюда, - сказал Мак-Гиви, указывая на койку, которая, очевидно, втягивалась в нишу в стене. Оттуда начиналось темное царство хирургических лезвий.
– Разденьтесь.

– Раздеться для операции над лицом?

– Надо простерилизовать все. Кожу легче стерилизовать, чем одежду.

Следуя инструкции, Майк лег на койку. Ножек у койки не было.

– Ступни сомкнуты и находятся под прямым углом к телу, - сказал Мак-Гиви.

Майк напряг ступни, и в пятки вонзились иглы. На миг перед глазами ярко вспыхнули все цвета радуги, звуки стали одним тонким писком, запахи антисептиков приобрели невыносимую остроту.