Шоу двойников
Шрифт:
Сев на заднее сиденье и, удостоверившись, что автомобиль шоколадного цвета продолжает следовать за ними с самого мотеля, Сынок попросил показать ему Цюрих.
Немного помотавшись по городу, Сынок отпустил такси на набережной и пешком отправился в кальвинистский собор, витражи которого сделал Марк Шагал.
Цюрих напоминал ему преуспевающего банкира. Солидные, массивные здания это коренастая фигура в строгом деловом костюме, пошитым прекрасным портным так, чтобы скрыть внушительное брюшко. И, как дань моде, редкостный зажим для
Витражи и были той модной "безделицей", которую позволил себе Цюрих, чтобы не сочли за ретрограда.
Даже в этот хмурый день они пылали желтым, красным и синим, словно художнику удалось упрятать внутрь стекла частицу огня.
Выйдя из собора, Сынок заметил девушек-полицейских, прятавшихся от моросившего дождя под выступами карниза, и шоколадный автомобиль, припаркованный возле магазина, где продавались сумки и чемоданы.
Тема чемодана показалась Сынку как никогда актуальной, после созерцания витражей его потянуло в символизм.
От площади вверх взбиралась торговая улица. На уровне второго этажа на каждом доме были подвешены разноцветные флаги, а под ними сверкали чистыми витринами небольшие магазины, выставлявшие напоказ безделушки для романтиков. В том смысле романтиков, что выбор между центнером колбасы и пенковой трубкой они совершат в пользу последней.
Флибустьеры, блин.
Улица была пешеходная, и Сынок решил прогуляться по ней.
А тем временем из шоколадного автомобиля выбрались два человека, один высокий, с остроконечным лицом, другой - рыжеволосый, смахивающий на гоблина, если смотреть анфас.
И двинулись следом.
Через некоторое время Сынок остановился у витрины, где были выставлены часы, и в отражении увидел, как позади нетерпеливо затоптались на месте двое мужчин, один из которых сообщил ему в аэропорте, что собирается в Интерлакен. Видимо, важное дело заставило его повременить с горнолыжным курортом в разгар весны.
Сынок не нервничал. Шутя смог бы оторваться от них, но пока это не входило в его планы. Он собирался получше изучить "хвост", чтобы, когда возникнет необходимость, поменяться с ними ролями и выяснить, кто является заказчиком.
Сынок был абсолютно спокоен. Для него это было словно любимая детская игра с набившими оскомину правилами. Пятнадцать - двадцать метров, определил он для себя. Именно это расстояние будут сохранять топтуны, когда он прогуливается пешком, и одна-две машины позади, если возьмет такси. Нарочито наглая слежка, решил он. Кто-то просто давит на нервы в надежде, что Сынок совершит ошибку. Кому это стало интересно, что он поделывает в городе?
Местной полиции? Не исключал он и эту идею. При таком наплыве гостей из-за восточных границ, одна из структур местной полиции вполне могла обзавестись агентами с рязанским акцентом и "вести" его сразу из аэропорта. Но вернее другое. Кое-кто еще в Москве знал, зачем он отправился в Цюрих.
Впрочем,
Пока можно и потерпеть незваных спутников.
Но... Обменявшись короткими репликами, те вдруг двинулись к нему.
Это не влезало ни в какие рамки. Расстояние и так казалось предельным. Наконец-то Сынок забеспокоился.
Немного торопливее, чем хотелось бы, он пошел вперед. Но два парня не отставали, более того, расстояние сократилось.
Стараясь не паниковать, Сынок зашел в табачную лавку и, долго выбирая, купил сигару. Попросил продавца отрезать кончик свернутых табачных листьев и закурил, удовлетворенно кивнув. Лениво оглянулся, посмотрел сквозь витринное стекло.
Улица была пуста. Она всегда пустынна в будни.
Когда Сынок вышел наружу, не пройдя и нескольких шагов, он не выдержал и посмотрел назад.
Те же два типа с сосредоточенными лицами показались из дверей соседнего магазина.
Почти бегом Сынок двинулся вверх по улочке. Мостовая превратилась в лестницу, он взбирался по ней, и хотя натренированное дыхание оставалось ровным, Сынок дважды споткнулся о ступеньки.
Наконец, наверху. Площадка, усыпанная гравийной крошкой. Слева - сборные павильоны, хлопающие на ветру красными полотнищами. В центре - круглый фонтанчик со стелой, на вершине которой - бронзовая фигурка женщины в латах. А впереди парапет, отделяющий площадку от обрыва, и где-то внизу течет река, а на другом берегу продолжается город, посреди которого торчит двуглавый собор. Две башни с закругленными куполами очень напоминали столовый прибор, в который насыпают перец и соль, но только гигантских размеров.
Дальше пути не было.
Сынок обернулся к преследователям. Губы его сложились в улыбку, если только может улыбаться загнанный хищник.
– Осматриваете достопримечательности?
– приветливо спросил он, двинувшись навстречу загонщикам.
– Не понимай...
– сообщил один из загонщиков, чем-то неуловимо похожий на гоблина.
– Русский говорить...
– Э, да мы же вместе, в самолете...
– Но шпрехен, - подтвердил другой и одновременно вскинул вверх руку, словно в нацистском приветствии.
Он находился достаточно далеко, чтобы Сынок мог перехватить его за запястье.
Из зажатого в кулаке баллончика брызнула молочного цвета струя.
Или Сынку только так показалось?
Потому что свет начал меркнуть, а воздух перестал поступать в легкие, будто в горло мгновенно забили затычку. Продолжая вдыхать клубы нервно-паралитического газа, Сынок упал сначала на колени, попытался дотянуться до противника, и в результате рухнул ничком.
– Держи, держи ему голову!
– приказал рыжеволосый любитель лыжных курортов.
– Крепче держи...