Шорох
Шрифт:
И одна из них была прямо напротив. И вот за ней... вау.
Похоже со своими выводами, что после страшного зрелища Джеймс Блеквуд охладел к таинственному континенту Африке я сильно поторопилась. Потому что за широкими распашными дверями скрывалась настоящая маленькая галерея, посвященная искусству третьего мира. Витрины с причудливыми, немного аляповато расписанными вазами, а напротив за стеклом скрывались хищного вида маски. По углам стояли копья и барабаны, на стенах циновки с рисунками скорее близкими к наскальным по сюжетам, но выполненные яркими насыщенными красками, лишь слегка потускневшими от времени. А в углу комнаты, за толстым стеклом в высоком шкафе покоились два огромных бивня. Да, определенно мистер Блеквуд успел хорошо поживиться в африканских
И все же, пока я осматривалась среди этого разнообразия, взгляд невольно соскальзывал в сторону масок.
А вдруг?
Может ли одна из них оказаться той самой, столь быстро покорившей ум инженера? Не знаю. По мне так, все они были одинаково нелепы и в тоже время жутки. Ни одна не цепляла ни взгляда, ни сознания. Хотя, конечно вряд ли ему бы удалось добыть реликвию такого жуткого племени.
Конечно тот кому это все было интересно, мог бы зависнуть тут на несколько часов. А я осмотрелась, да и все. Ящиков и шкафов тут нет, лазить толком негде. Да и ночевать тут у меня точно не получится. Так что остается одна единственная комната, и надежда на то что именно она окажется 'моей'.
И вот тут удача улыбнулась мне. Действительно, эта комната была именно тем, что я искала. Стены покрытые шелком глубоко синего цвета, украшенным медальонами с букетами сирени. Большое окно в пол стены, выходящее на фасад дома, из которого открывался прекрасный вид на ворота и маленький фонтанчик, и широкий крепкий стол прямо под ним. Что еще лучше, комната была угловая, поэтому с другой стороны стола было еще одно окно, так что света даже в отсутствии электричества было довольно много. Кровать, возможно, была не столь широкой, как в предыдущей спальне, но меня вполне устраивала, так же как мягкое кресло у камина и вполне приятный пейзаж над ним. В общем определенно, комната мне нравилась. Вот только дальнейшее изучение подсказало, что предыдущим жильцом был тот самый сумасшедший, чей дневник нашелся внизу. В мусорном ведре для бумаг, валялся одинокий смятый листок бумаги. Который естественно не мог не заинтересовать меня и оказался одной из страниц того самого дневника.
Голоса становятся все невыносимее и громче...
Нет Джеймс не мог быть прав! Я не могу признать этого, ведь это нарушает все мое виденье мира. Но и терпеть, я больше не в силах.
С каждым днем они становятся все настойчивей и громче. Проходя по галерее я слышу как они взывают ко мне и понимаю, откуда они раздаются. Возможно стоит поступить так, как он просил. Но я же врач, я не могу признать возможность такого! Ведь тогда получается я признаю существование всего сверхъестественного. Но это же смягчит мою вину в той истории. Что мог обычны врач против сил, куда боле всемогущих?
Возможно, стоит попробовать, и наконец снять этот груз с моей души и возможно освободить чужие.
Но что это? Неужели барабаны?
Боги, пожалуйста, только не барабаны.
Я больше не вынесу этого.
Итак,
Небольшой шкаф с книжками можно будет изучить и чуть позже, а сейчас, пока дом окончательно не погрузился в вечерние сумерки стоит затащить чемоданы по лестнице, а то потом еще споткнусь в темноте. К сожалению чутье мне подсказывало, что сегодня электрик уже не появится, так что света я уже не дождусь, стоит поспешить.
Благо моя комната находилась совсем рядом с центральной лестницей, далеко нести не придется. На верхней площадке на мгновение задержалась. Картина уже даже не удивила. Иероним Босх, что значит много мелкой и довольно отвратительной фигни. Даже всматриваться не хочется, хорошо, что уже довольно темно.
Итак, через десять минут чемоданы были успешно доставлены, вещи разложены, а пишущая машинка устроена на столе вместе с пачкой бумаги.
Настало время головомойки.
Тишину холла все так же разбавляло лишь успокаивающее тиканье часов, лишь добавилось завывание ветра за окнами.
Рука привычно быстро набрала номер. Трубку подняли практически мгновенно.
– Рик, дорогой, - обманчиво ласковым голосом начала я, - Может ты мне объяснишь, почему я перемещаюсь по дому на ощупь? Где, в конце концов обещанное электричество? Я тут как будто в средних веках - похоже и готовить скоро придется в камине, учитывая, что дверца печи в принципе не открывается.
– Фух, Кей, живая, - облегченно вздохнули на том конце провода, - Я уже сам звонить собирался, перепугала ты меня.
– В смысле?
– нахмурилась я.
– Мне только, что звонил электрик. Извини, Кей, но в отсутствии электричества, похоже, ты виновата сама. Он сказал, что как минимум минут десять стучался в дверь, прежде чем уехать, но ему никто не открыл. Так что, не дождавшись твоего ответа уехал.
– Вот, черт, - тихо выругалась себе под нос.
Да, возможно с изучением дома я поспешила, стоило сначала дождаться электрика.
– Ну, и что мне теперь прикажешь делать?
– устало вздохнула я.
– Найти свечи и всего лишь пережить этот вечер, - посоветовал Рик, - я договорился с ним, что он подъедет завтра с утра. Осмотрись, дом большой должны же там свечи найтись.
– Ты не поверишь, - с иронией проговорила я, - Я уже осмотрелась и вполне хорошо.
– И что? Ни одной?
– Ни единой, - подтвердила.
– Даже не думал, что так бывает, - хмыкнули на том конце, - Кей, да ты везунчик. Зато представь какая прекрасная атмосфера для генерирования новых идей. Можешь представить, что ты какой-нибудь средневековый писатель и в свете камина пишешь свой жуткий рассказ в старом доме. Этакая темная романтика.
– Я тебе по приезду потом устрою темную романтику, - недовольно пробурчала в ответ, - Я итак слепая, а ты хочешь, чтобы я еще пыталась что-то в свете камина строчить. Это при том, что я даже понятия не имею с какой стороны к нему подходить, чтобы зажечь. И вообще, по хорошему все проблемы с электричеством стоило решить до моего приезда .
– Стоило, - согласился мужчина.
– И?
– Не получилось Кейси. Я просто банально не успел, ты ведь так жаждала поскорее въехать и, я просто не стал препятствовать.