Шопинг-терапия
Шрифт:
— Послушайте, я так рассчитывала на эту работу. Не могли бы вы мне помочь?
— Сожалею, — печально сказала она. — Это от меня не зависит. Руки у вас действительно очень красивые. Воздержитесь от кофе и попытайтесь в другой раз.
Попытайтесь в другой раз.
Это было похоже на утешительный приз в дурацком игровом автомате — малоприемлемый для того, кто привык выигрывать огромных плюшевых мишек. Абсолютно неприемлемый.
33
Хейли
Антонио поймал меня по дороге
— О, это ты, милый! Что с тобой случилось? Алана жаждала с тобой познакомиться, а ты отнесся к ней так неприветливо.
— Может, мы зайдем в комнату? — он указал на мою гримерную.
Мы зашли внутрь, и он закрыл за собой дверь.
— Можешь сесть в кресло Сьюзан, — предложила я, поскольку в этом тесном закутке вмещалось всего два сиденья. — У нее сегодня свободный день, и вообще она не станет возражать.
Я устроилась в своем кресле, и на меня вдруг навалилась страшная усталость.
— Хили? Как ты себя чувствуешь?
— Бывало и получше. Послушай, Антонио, сегодня я узнала кое-что, чему не очень обрадовалась. Про вас с Деанной.
— Ну, — он кивнул и опустил глаза.
— И ты так отчужденно держался с Аланой. И вообще, за весь месяц, пока мы вместе, ты ни разу не захотел встретиться с моими друзьями. Если подумать, то мы, в сущности, почти нигде не появлялись вместе. — А если и появлялись, то в каких-нибудь никому не известных местах вроде аргентинского ресторанчика на Восточной Тридцать шестой улице, столь любимого Антонио, или в крохотном итальянском ресторанчике «Адская кухня». — Антонио, — мне тяжело было говорить об этом, но приходилось, — ты что, стыдишься меня?
— Господи, Хили, о чем ты говоришь! Нет, конечно. Я просто всю неделю работаю как вол, а потом мне уже не хочется устраивать парадные выходы. — Он опустился передо мной на колени и заглянул мне в глаза. — Мне так хорошо с тобой, ты же знаешь.
— Но почему ты держишься так отчужденно? Почему ты не хочешь, чтобы нас видели вместе? И вообще, должна тебе признаться, меня очень расстроило то, что я узнала про вас с Деанной.
Он поднял голову, упираясь подбородком в мои бедра.
— Я понимаю. Прости. Это все в прошлом.
— Но она замужем. И у нее дети.
— Да, конечно. Всякое бывает. Но с этим все кончено. По крайней мере, у меня к ней никаких чувств не осталось. Что я могу сказать о Деанне? Ей нравится таить злобу. Именно поэтому я и не хотел, чтобы о нас с тобой узнали. Она вполне способна на подлость по отношению к тебе, лишь бы мне насолить. Я видел, на какие выходки она способна, и не хочу, чтобы она навредила тебе, Хили.
Он погладил мое колено, а потом нежно, но настойчиво начал гладить голое бедро.
Я откинулась на спинку кресла и вздохнула, пытаясь понять Антонио. Пока мы вместе, он такой общительный и открытый, но стоит мне отойти, как он тут же замыкается в себе и превращается в незнакомца — например, как сегодня утром с Аланой. Что я знала о нем? Может, меня просто соблазнили эти пальцы, гладящие мои бедра в стремлении доставить
— Я счастлив с тобой, Хили. Защитить тебя — мой долг.
— Она не может навредить нам, — сказала я, поглаживая его руки. — Как ты не понимаешь? Если мы вместе, мы сильны, и у нее нет ни малейшего шанса.
Он поднял на меня печальные глаза:
— Я не хочу, чтобы тебе грозила опасность. Даже если это всего лишь опасность потерять работу.
Он просунул пальцы под резинки трусиков и принялся ласкать мои эротические зоны.
— Антонио… — Я закрыла глаза и отдалась страстным фантазиям, позволив ему доставлять мне наслаждение.
34
Алана
Разочарование плохо отражается на мне. Кое-кто способен закутаться в него, словно в теплое пушистое одеяло зимней ночью. Но у меня не хватает на это терпения, и когда со мной случается нечто подобное, я пускаюсь бежать как сумасшедшая, пока из меня не выветрится даже запах разочарования.
А если побегать по отделу косметики в «Саксе», этот неприятный запах выветривается гораздо быстрее.
Именно туда я и направилась после столь неудачного просмотра — на первый этаж «Сакса», в отдел аксессуаров и косметики. Лишняя баночка крема никому еще не повредила.
После этого я совершила ужасную вещь. Я прошла по Пятой авеню прямо среди бела дня в июле, свернула направо, вошла в топографическую дверь бутика «Фьюжн» и поднялась в лифте на четвертый этаж, где очутилась в шикарном, обалденно дорогом бутике, работавшем только по заказам и предлагавшем самые последние, самые бредовые модели от самых модных дизайнеров.
— Алана! — у Веспы был пронзительный, гнусавый голос, резкий, как удар кнута. — Не знала, что ты сегодня придешь. Заходи! Садись! Хочешь кофе? «Суматра» или «Черный Султан»? Прожаренный?
— Нет-нет, не надо кофе, спасибо. Мне надо… — Я сложила свои пакеты на пол рядом с обитой зеленым бархатом кушеткой и попыталась облечь в слова то, что накопилось в моей душе. — Мне надо… что-нибудь этакое.
— И ты не знаешь, как описать этот объект своих мечтаний. — Фиалковые глаза Веспы заблестели под густой рыжей челкой. — Ты хочешь то, je пе sais quois.
— Именно! — Я стиснула руки при звуке старого доброго французского языка. — То-не-знаю-что. — Я села и положила ногу на ногу с чувством глубокого и полного удовлетворения. — И ты можешь предложить мне что-то в этом роде шестого размера?
Сидя на кушетке, я начала приходить в человеческое состояние. Веспа принесла юбку от «Шанель», с высокой талией и несколькими рядами оборок, покрытых серебряными и золотыми блестками. Не для меня. Другая юбка, тоже «Шанель», больше подходила мне по расцветке: тисненый атлас с бледными серыми, медными и золотыми полосками. Юбка была украшена сутажом с черными и медными блестками, но заниженная талия мне не подходила. Заниженная талия не годится для девушек с пышным задом. Дальше!