Шопинг-терапия
Шрифт:
Я оставила Тревора расплачиваться за обед и направилась в туалет, чтобы припудрить лицо. Едва я закончила и вышла, как меня тут же подхватил Ксавье, поджидавший у дверей с моим пальто в руках.
— Мы уже готовились развернуть кампанию ДОЧМА против тебя, — сказал он.
— Ты хочешь сказать, кампанию ДОЧКА, — поправила я, продевая руки в рукава пальто.
— Не-а. Мой термин означает ДОлой Чертов МАкияж!
Я закатила глаза:
— Ксавье, мне бы очень хотелось посмеяться, честное слово. Боюсь только, что я слишком умна для твоего чувства
— Ты хочешь сказать, что у меня недостаточное чувство юмора? — Он обхватил меня руками сзади, запахивая на мне пальто, и слегка помедлил, задержав руки на моей груди.
Их теплая тяжесть вызывала приятное ощущение, должна признаться. Должна также признаться, что эти руки в прежние времена касались моей груди гораздо более непосредственно. Но те времена остались в далеком прошлом, когда я еще не знала другого, пронырливого и настойчивого Ксавье. Потом-то я хорошо усвоила, что эти теплые руки ведут к краху.
Я шагнула в сторону и обернулась к нему, уперев руки в бедра:
— Можно спросить? Когда ты, наконец, усвоишь? Когда ты прекратишь попытки залезть ко мне под юбку?
Он сделал невинное лицо:
— А что я такого сделал?
— Не начинай все сначала. Не знаю, как еще можно выразиться, Ксавье. Мне этого не нужно. Лавочка закрыта. Поезд ушел.
Он слегка улыбнулся:
— Поезд ушел? Мне нравится последний вариант.
Я повернулась к двери:
— Вот и поверь, что это последний вариант.
13
Хейли
— Восхитительно, — повторяла я, пока мы стояли в вестибюле клуба, ожидая, когда нас проведут к столику. Ксавье крутился возле бара вместе с другими актерами в ожидании начала шоу, а мы предвкушали зрелище. Атмосфера прокуренного бара напомнила мне закулисные ощущения в тех немногих спектаклях, где мне удалось сыграть. Напряжение. Оживление. Сосредоточенность. Безумие.
Я любила все это. Мне очень хотелось остаться в этих электрифицированных джунглях, но Тревор уже торопил нас пройти внутрь и обещал, что Ксавье присоединится к нам после представления.
— Кому нужен этот Ксавье, — шепнула я Алане, чувствуя, как кружится голова от избытка впечатлений.
— Чертовски верно. — Она склонилась к самому моему уху. — Милая, да ты пьяна.
— Так ведь праздник все-таки, Пятое мая! — захихикала я, прищелкивая пальцами и чувствуя, что такого праздничного настроения у меня давно не было.
Не имело никакого значения, сколько «Маргарит» я выпила, хотя, помнится, Тревор заказывал несколько бокалов. Алкоголь только помог мне справиться с гнетом забот, послужил лекарством от беспокойства. В туалете я посмотрелась в зеркало и нашла, что я чертовски хорошо выгляжу — честное слово! — и мои туфельки в горошек с ремешками вокруг лодыжек от «Найн Уэст» очень даже смотрятся с джинсами. На самом деле не просто смотрятся, а суперсмотрятся.
И сама я выглядела оху… В общем, я выглядела на все сто.
— Поверить не могу, что мы в «Комеди Клаб», да еще с одним из исполнителей, — повторяла я. —
— Эй? В чем дело? — нахмурилась Алана. — Подруга, ты ведь Ариэль из сериала «Наше завтра». Ты на несколько голов выше мелких комиков вроде Ксавье Гудмена. Поверь мне, это все низкопробная публика. По-моему, за пятнадцать минут кривляния на сцене ему оплачивают такси до дома.
— Но он будет готовить шоу для кабельного телевидения. Алана, я знаю, что ты не из числа его поклонниц, но ведь парень явно талантлив.
— Увидишь сама, — прошипела она сквозь зубы.
— Ладно, как бы то ни было, я первый раз в «Комеди Клаб», и завтра не надо рано вставать на работу. Может, это и не бог весть что, но по крайней мере я собираюсь провести здесь время и получить удовольствие от этой ночи.
И не ныть и не сокрушаться по поводу нового контракта. Все это сплошное занудство. Никому не интересно слушать об этом. Я завопила, перекрывая аплодисменты в зале.
— Эта ночь принадлежит мне!
— Ну и замечательно, подружка. Крепче держись за руль и наслаждайся быстрой ездой. Должен же кто-то сидеть за рулем.
Глаза постепенно привыкали к слабо освещенным рядам столиков вокруг яркого пятна сцены, где черноволосая женщина в черной кожаной куртке вещала о том, как она переживает, что дочь ничем не интересуется, кроме кукол Барби, белобрысых скаут-герлс и ванильного мороженого. Мы с трудом пробирались между занятыми столиками к своему месту. Усаживаясь, мы услышали, как кто-то взвизгнул позади нас:
— Девчонки! Не может быть! И вы тоже здесь?
Мы с Аланой повернулись одновременно. За длинным столом сидела Марчелла в окружении компании девушек: судя по тому, как обильно они были накрашены, я поняла, что все они — продавщицы из отдела косметики «Бон Ни».
Алана вежливо ответила со вздохом:
— Нас сюда затащили против нашей воли.
— Мы приятели одного из актеров, — небрежно бросила я тоном завсегдатая. — А вы?
— У нас коллективный выход в свет. Примерно раз в месяц или около того. — Она широким жестом обвела своих спутниц и нагнулась поближе к моему уху: — Хочу предупредить, что здесь надо заказывать как минимум две порции спиртного, и не соглашайтесь на выпивку со льдом — это в два раза дороже и не стоит того.
— Спасибо за совет. — Алана уселась на свое место у противоположной стороны стола.
Мое место оказалось рядом с Марчеллой, и она развернула стул так, чтобы мы могли разговаривать. Вначале я чувствовала себя с ней неловко. В отличие от Аланы, я нелегко схожусь с людьми и не умею быстро заводить друзей. Некоторые с ходу задают вам кучу вопросов о личной жизни, а я вечно маюсь, размышляя, не слишком ли неудобно расспрашивать человека о том, о чем, может быть, ему вовсе не хочется говорить. «Если кому-то интересна моя жизнь, я напишу о ней книгу» — так обычно отвечал мой отец, когда его забрасывали вопросами о том, где он вырос, где жил и чем зарабатывал себе на жизнь.